Урс Маннхарт - Рысь

— Тебе надо было и бабочку сфотографировать, Бени, — сказала Надя. — Пока она позировала на подоконнике. Был бы еще один прекрасный мотив.

Геллерт улыбнулся и покраснел. «Бени» его еще никто никогда не называл.

Они проработали над сайтом до поздней ночи и проснулись в одной постели, когда Оскар Боненблуст разворачивал свой молоковоз на площадке рядом с домом. Юлиус Лен обрадовался, найдя в туалетном шкафчике початую пачку презервативов.

Лену больше не хотелось морозить себе пальцы и отогревать задубевшие ноги, но он испытывал легкую ностальгию по первым, заметенным снегом и пронизанным ледяной стужей дням работы. Нет, его не тянуло снова шагать по глубокому снегу в тяжелых ботинках, но ему не хватало мгновений полного одиночества в заснеженных, безлюдных лесах, на отдаленных плоскогорьях или в затерянных долинах, где приходилось идти по едва заметной тропинке или заледеневшему горному ручью — тех мгновений, которые связывали его только с рысью и надеждой найти, а может, даже и увидеть ее.

Его немного злило, что Альпы изрезаны многочисленными, разветвляющимися по всем направлениям дорожками, и нет ни одного совершенно глухого места, что всюду поджидают невеселые, задиристые крестьяне и краснощекие охотники, готовые сломать его машину и украсть карты.

Впрочем, уже через неделю он уедет из Альп, поэтому ему хотелось как следует насладиться последними днями. Лен мчал по узким серпантинам Зимментальской долины, как местный житель — не впечатляясь видами и добавляя газу. Не отводя глаз от дороги, он внимательно вслушивался в потрескивание приемника, опасаясь прослушать сигнал. В Цвайзиммене он повернул на Шёнрид, ему предстояло найти Телля.

Быть может, прежние пеленгации вспоминались ему, потому что альтернативная служба подходила к концу. Потому что через неделю все пеленгации, все встречи с рысями, все ловли и ловушки, все фондю с Геллертом, Штальдером и Скафиди, все наклеивания этикеток на пакетики с калом, все разговоры о бабочках и вечерние телесеансы в гостиной Цуллигеров — все это останется в прошлом.

Лен ехал по указателям на Заненмёзер, Занен, Шато-д’Э. Машин на дорогах почти не было. Неподалеку от Ружмона Лен услышал первые сигналы. Слабые и беспорядочные, поэтому останавливаться он пока не собирался. Ошейник Телля обычно слал сильные сигналы, и Лен ждал, что те будут становиться только громче. Однако приемник вскоре стих, Лен уже выехал из Ружмона, так и не услышав ничего, кроме двух-трех слабых сигналов на въезде в деревню. Ничего не понимая, он остановил автомобиль при первой возможности.

Сжимая пальцами колесико настройки, Лен стоял у края дороги и озадаченно смотрел на приемник, настроенный не на канал Тито, а скорее, на частоту Раи. Лен удивился и точно выставил Раину частоту. Раи здесь быть не могло. Она здесь и раньше не появлялась, а теперь во время кормления детенышей, так далеко не убежала бы. Лен поводил в воздухе антенной. Никаких сигналов. Успокоившись, он достал кругляш от туалетной бумаги. И убедился, что не ошибся: это действительно был канал Раи.

Виной услышанному в машине наверняка была радиопомеха, на частоте предельно близкой к частоте Раи, хотя Лен еще ни разу не путал помехи с сигналами. Он настроил частоту Телля, на ней не было слышно ничего, кроме привычного треска. И не было видно ничего, кроме типичного для Западной Швейцарии въезда в Ружмон.

Лен снова выставил частоту Раи, покрутил антенной и осмотрелся. Мимо припаркованной «панды» проехал трактор. Фермер, сидя за рулем, словно в неком укрытии, долго смотрел на Лена, который старался сосредоточиться на приемнике, но ничего не слышал.

Лен вспоминал лежбище Раи, видел вздымавшиеся позади Ружмона боковые долины и пытался представить себе пространства, отделявшие его от Хольцерсфлуэ. Не ахти какое расстояние для взрослой рыси, и все же эти три десятка километров не могла преодолеть самка, кормившая детенышей, которые едва стояли на ногах, не говоря уже о самостоятельном передвижении.

Если он не ошибался, то где-то в этом районе на станционной карте торчала черная булавка. Неподалеку отсюда отравили Рену и ее детенышей. Лену вспомнился Ханс Рёлли, украденные карты, и он невольно задался вопросом, не на дворе ли Рёлли стоило искать покражу. Однако такая догадка показалась ему полнейшим абсурдом. Некоторое время он подумывал, не позвонить ли Геллерту, чтобы кто-нибудь проверил Раю, удостоверился, что виной его сомнений была помеха и можно продолжать поиски Телля.