Урс Маннхарт - Рысь

Проведя рукой по запылившимся волосам, Альфред Хуггенбергер забросил за широкие плечи рюкзак, в котором понесет рысь, взял ружье, казавшееся маленьким в руках такого великана, как он, и проверил боекомплект. Дул нежный вечерний ветерок, из деревни еще доносился гул сеноворошилок, а в остальном, под опускающимся пологом сумерек царила тишина.

Хуггенбергер пересек парковку и стал искать то место, где долго околачивались рыселюбы. Это не стоило ему никакого труда. Склон был ему хорошо знаком, три года назад он пристрелил здесь роскошную косулю.

Размашистыми шагами перейдя по деревянному мостику через Тунгельбах, Хуггенбергер начал подниматься вверх по склону. Он еще не дошел до первого поворота извивающейся серпантином дорожки, как сзади залаяла собака. Похоже, она прибежала со стороны гостиницы. Хуггенбергеру было не до нее, он оглянулся вниз, лишь дойдя до второго поворота. Непрекращающийся лай еще долго доносился с той стороны деревянного мостика.

С заряженным ружьем на плече Хуггенбергер приблизился к опушке леса. Чтобы покончить с этим делом, ему много времени не понадобится. Он знал, где сойти с идущей на Хюэтунгель тропинки и начать подниматься по прямой, чтобы выйти из леса у каменистой осыпи.

Выйдя из ельника, он обрадовался, что на осыпи значительно светлее. Теперь до рыси оставалось всего метров двести. Склон слишком круто поднимался вверх, чтобы увидеть примеченный скальный выступ. Тропинки больше не было — одни только кустарники, трава, одинокие елочки, камни, скалы.

Хуггенбергер понятия не имел, что это за киношники, не разглядел надпись на их машине, но его позабавило, что сейчас он пристрелит рысь, которую только что сняли на камеру.

По шатким камням он ступал осторожней. Чем выше он поднимался, тем больше возрастало в нем волнение.

Он уже знал, что сделает с ошейником. Мысль об этом наполняла его мрачным злорадством. Стащив ошейник через голову рыси, он отправит его в Берн большой посылкой. Присовокупив красочную открытку. Так, чтобы все сразу вспомнили об отрубленных лапах, чтобы СМИ запестрели догадками о том, кто же он — этот героический охотник. Такое всколыхнет всю страну.

Тем временем он уже поднялся не менее чем на полторы сотни метров. Теперь Хуггенбергер то и дело останавливался, оглядывался по сторонам, смотрел на скалы, у подножья которых собирался пристрелить рысь. Точно зная, где он сейчас находится, Хуггенбергер спокойно чувствовал себя в сгущающихся сумерках. Он зарядил ружье лучшей дробью и не станет долго раздумывать.

Хуггенбергер приближался к скалам. Ружье он держал наизготовку, чтобы можно было выстрелить в любой момент. Как только перед ним вспыхнут два желтых глаза, он сразу спустит курок.

Несколько раз он невольно оборачивался в сторону, словно опасаясь атаки рыси. Однако всякий раз на месте примерещившейся рыси оказывались или ветка, или какое-то светлое пятно на темно-серых скалах. Пока наконец от скал не отделилась тень, не похожая ни на что другое.

Хуггенбергер инстинктивно присел на колено, задержал дыхание, начал вслушиваться и всматриваться в темноту. Он ничего не слышал, ничего не различал, скалы уже почти почернели. Хуггенбергер осторожно навел ружье и поставил левый локоть на правое колено. Не сразу отыскав тень, он взял ее на мушку и поднес палец к спусковому крючку в ожидании малейшего движения.

И что-то двинулось. Послышался тихий шелест. Хуггенбергер прищурил левый глаз и напряг указательный палец. Последующая тишина длилась целую вечность.

— Не стреляйте! — громко и звучно прогремело над скалами, среди которых он искал рысь.

После чего стало еще тише. Альфред Хуггенбергер перестал целиться и снял ружье с плеча.

— Не стреляйте! — повторил тише, но проникновеннее тот же голос.

Тут Альфред Хуггенбергер узнал этот голос.

— Рустерхольц, черт тебя подери!

— Хуггер!

— Ах ты, гребанная мошонка!

Рустерхольц вышел из оцепенения, в которое привела его нежданная встреча, и снова встал как вкопанный, потом двинулся-таки в сторону сыпавшего проклятьями Хуггенбергера.

— Я тебя уже несколько недель не видел, Рустер. Ты совсем забыл путь к «Тунгельхорну». Зато стоит мне выйти на охоту, чтобы пристрелить рысь, как ты тут же выскакиваешь из-за угла и голосишь что есть мочи, разгоняя всех зверей в радиусе десяти километров.

Хуггенбергер был вне себя от ярости и направлял ружье на Рустерхольца, не убирая пальца с курка.