Оказалось, что университет может даже предоставить жилье – место в комнате на троих в общежитии.
– Я вообще-то с женой! – смущенно сказал Зиновий.
Декан задумался.
– Ну, только из уважения к Отто Юльевичу, – сказал он, наконец.
Через два часа радостный Зиновий появился в вестибюле, подхватил Эмму на руки и закружился в танце:
– Эммочка! Нам из фонда университета дали квартиру в новом доме! Вот ключи!
Но радость их немного омрачилась, едва они переступили порог – из мебели в квартире был только стул.
Два дня пришлось спать на полу. Но Эмма быстро подружилась с женщинами в округе, и они ей помогли приобрести кровать, подушки и стулья. Эмма старалась вести себя так, как вела себя жена адвоката Герцикова: очень дипломатично, вежливо, но на хамство отвечала резко и остро. Ее трогательная забота о муже вызывала добрую улыбку.
– Он же у меня ученый! – говорила она ласково. – Когда же ему думать о домашних делах!?
И действительно, Зиновий погрузился в учебный процесс с головой и сразу получил прозвище «Зиновий Кепкович». Кепку он практически не снимал и всегда носил ее, надвинув на брови. Сама же Эмма очень экономно обращалась с деньгами, которые были спрятаны в шерстяном одеяле. У преподавателя Ривкина была рабочая карточка, хорошее жалование, и можно было бы позволить себе некоторый шик, но она старалась ничем не выдавать их тайну. Торговалась на рынке, тщательно и долго выбирая товар, обязательно советовалась с соседями, что и где можно приобрести подешевле.
Но один раз она все-таки не выдержала. И случилось это в антикварном магазине. Мимо этого магазина Эмма ходила несколько раз, но не знала, что это такое – в Житомире таких магазинов она не видела. Зашла и замерла. В углу стоял секретер-бюро, почти такой, какой был у Герциковых!
– Самуил Гардашник! К вашим услугам, мадамэ – подскочил к ней курчавый продавец еврейской наружности, безошибочно угадывая в ней свою.
– Мадам Ривкина! – с достоинством ответила Эмма.
– Мадам Ривкина интересуется мебелью? – затарахтел он. – Обратите внимание на шкафчик! Итальянская работа! Такой шкафчик сделан в единственном экземпляре, и с большим трудом нам достался…
Он осекся, потому что Эмма, не обращая внимания на его болтовню, со знанием дела откинула доску и начала осматривать потайные ящички. Доска была явно не с этого секретера (Эмма помнила, что доска должна быть инкрустированной), ключик был сильно деформирован.
– Я имел в ввиду, что только нам удалось раздобыть один из редких экземпляров! – продолжил Гардашник, мгновенно сообразив, что мадам Ривкина подобную мебель видит не впервые, и очень пожалел, что буквально вчера его брат Сёма отдельно продал резную инкрустированную доску.
Эмма вопросительно посмотрела на него.
– Э… пять тысяч! – сказал он.
Эмма, не моргнув глазом, повернулась и стала рассматривать дубовый буфет. Гардашник решил, что лучше будет помолчать, и стал ходить за ней по пятам.
Тут Эмма увидела круглый дубовый стол с львиными лапами. У Герциковых был точно такой же, только светлее. Она наклонилась, чтобы погладить львиные гривы под столешницей. Львиные головы были аккуратно спилены и места спилов закрашены темной краской в тон стола. Она разочарованно посмотрела на Гардашника.
– Да, мадам Ривкина! – снова все понял Гардашник. – Это печально, но мы ничего не могли сделать!..
«Сегодня этот клоц [18]Сёма будет сильно побит!» – подумал Самуил о своем брате, который неделю назад спилил эти резные головы и продал за очень дешево, как свои работы. Сёма его убедил, что такую мебель никто не купит, а если кто-то и купит, то откуда тот клоц может знать, что здесь должны быть «лёвы».
Эмма изо всех сил сдерживала волнение и сохраняла равнодушное лицо.
– Почем стоит купить вот это? – она отвернулась от стола и прикоснулась рукой к дубовому буфету.
– Для вас, мадам Ривкина, две тысячи рублей! – растянулся в улыбке Гардашник. Вообще-то, за него он хотел на пятьсот рублей меньше.
Эмма немного подумала: продавец слишком любезен, о своих грехах знает, и понял, что его уличили.
– Я даю вам семь тысяч за вот это, это и… вот это! – Эмма показала пальцем на буфет, секретер и стол. – И тридцать рублей за погрузить и доставить по адресу.
– Э… – начал было Гардашник. Он был не в убытке, но хотел все-таки поиметь побольше.
– Или не беру ничего! – стараясь быть равнодушной, сказала Эмма и направилась к выходу. Она была уверена в том, что господин Гардашник таки поимел свой интерес, и сам лично доставит мебель, сэкономив на извозчике.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу