Иван Сербин - Гилгул

— Я всегда помню об этом, мой Царь, — пробормотал Нафан. — Я люблю людей. Но их губит Зло.

— Губит Зло? — повторил Дэефет. — Что ты подразумеваешь под этим словом?

— Слишком многое, чтобы ответить быстро, мой Царь, — усмехнулся бесцветно старик. — А на долгий ответ не хватит ни твоей, ни моей жизни.

— И снова ты прав, — мрачно пробормотал Дэефет. — Тем более что твоей жизни осталось много меньше, чем тебе думается.

— Ты ли отмеряешь жизни созданиям Господним, пастух‹$FПо Библии, в юности Давид занимался пастушеством. В книгах мари слово «Дэфетум» означает не имя собственное, а звание, переводящееся как «вождь» или «опекун». Таким образом, до сих пор точно неизвестно, как именно звали преемника Царя Саула.›? — Пророк посмотрел Дэефету в глаза. Тот вздрогнул и тоже уставился на Нафана.

— Поостерегись, старик, — с угрозой в голосе сказал он. — Поостерегись. Иначе я прикажу казнить тебя немедленно.

— Моя жизнь принадлежит не тебе, — спокойно ответил пророк. — Господь заберет ее, когда посчитает нужным.

— Я повелеваю именем Га-Шема, — заметил Дэефет.

— Ты сказал. Га-Шем повелевает через тебя, но не наоборот. Дэефет замолчал, глядя на пророка. Тот улыбался, и в улыбке этой не было ни капли страха.

— Значит, ты любишь людей?

— Как и все, что создал Отец наш. Дэефет хлопнул в ладоши. Еще не стих отзвук хлопка, а дверь залы приоткрылась и двое левитов ввели Ноэму. Девушка с любопытством озиралась по сторонам. Она пока не догадывалась, зачем ее призвали во дворец. Ноэму вывели на середину залы. Увидев Дэефета, она упала на колени. Левиты остановились на шаг позади нее.

— Ты знаешь эту девушку, пророк? — спросил негромко и вроде бы даже равнодушно Дэефет.

— Знаю. Это — Ноэма, служанка Вирсавии, жены Урии Хеттея. Она немая.

— Да? — Дэефет усмехнулся. — Вчера ночью она разговаривала с Авиафаром в Скинье. И, насколько я могу судить, очень неплохо разговаривала. Во всяком случае, первосвященник ее понял. Верно, Авиафар? Тот кивнул, и улыбка на его губах стала и вовсе уж ядовитой. Теперь наконец Нафан понял, зачем его пригласили во дворец. Значит, Ноэма донесла на него? Что же, он ожидал чего-нибудь подобного. Когда все проходит гладко — остается страх. Страх неизвестности. Неизвестно, откуда ждать ответного удара. Теперь же все ясно. Ноэма подняла голову. Она слышала, что разговор шел о ней, но по-прежнему полагала, что ее призвали служить госпоже.

— Знаешь, сколько эта девушка получила за то, что донесла на тебя, пророк? — ровно, без всяких эмоций спросил Дэефет.

— Откуда мне знать? За донос платят смертные, но не Господь.

— Сколько ты заплатил ей, Авиафар? — не поворачивая головы, поинтересовался Дэефет.

— Я заплатил… мнээээ… двести сиклей, — ответил первосвященник. Ноэма подняла голову и не без удивления взглянула на первосвященника. Дэефет посмотрел на пророка, усмехнулся, приказал ожидающим за спиной Ноэмы левитам:

— Казните ее. Теперь у Вирсавии будет довольно слуг. Левиты мгновенно подступили к Ноэме и схватили девушку за плечи, подняли. Служанка оглянулась на них. На лице ее застыла растерянность. Первосвященник же обещал, что ее допустят к госпоже. Она же пришла вчера к Скинье ради этого. Она донесла на царского пророка именно потому, что хотела заслужить расположение Царя! Девушка замычала что-то, протянула руки к первосвященнику.

— Уведите ее, — не глядя на служанку, взмахнул рукой Авиафар. Ноэма забилась в сильных руках левитов, рванулась, но ее удержали. С треском разорвалась и поползла с плеча одежда, открывая округлую грудь. Авиафар мельком посмотрел на нее, облизнул украдкой губы. Если бы он сейчас не стоял рядом с Царем, то подал бы знак приберечь девушку до вечера. Ему — вознаграждение за усердное служение Господу, ей — пара лишних часов жизни. Теперь же к его появлению Ноэма будет мертва. Жаль, но такова воля Га-Шема. Ноэма закричала. Это был страшный полукрик-полувой. Дэефет даже не повернулся в ее сторону. Авиафар тоже. И только Нафан проводил девушку долгим взглядом. Сейчас он лишний раз убедился в том, что раввуни был прав.

— Что скажешь теперь, пророк? Эту служанку ты любишь тоже? — спросил Дэефет, улыбаясь.

— Ноэма не лучше и не хуже других, — ответил Нафан мрачно. — Нет вины ее в том, что она не знает других путей добиваться любви.

— Ты не ответил, — громко воскликнул Дэефет. Он спустился с трона и подошел к пророку. Остановился в полушаге, заглянул тому в лицо.