Иван Сербин - Гилгул

— Так вот, — вещал Костя, — книгу эту напечатали тиражом три тысячи. Эксперт сказал, для конца прошлого века тиражик ничего себе. Во-от. А потом издатель начал распускать разные слухи, мол, трали-вали, какой-то там таинственный незнакомец. Чуть ли, блин, не сам граф Монте-Кристо заказал. Для личных нужд. Туда-сюда. Короче, всем мозги запарил. Книга пошла у него «влет». — Костя смеялся, запрокидывая голову. — Нет, ты представь себе! Каков шельма, а? Сейчас бы мы его привлекли за мошенничество, а в то время запросто с рук сошло. Говорят, будто один экземпляр заказали аж для царского двора. Тут-то наш издатель и обделался. Сам понимаешь, какой бы век ни был, а за шутки с царем никогда по головке не гладят. За такое можно и в острог загреметь. Говорят, издатель спешно все распродал — и в Баден-Баден, на воды. Нервишки пошатнувшиеся в порядок приводить. Костя снова засмеялся.

— Постой, о чем ты? — Саша нахмурился.

— Да про книгу же, которую ты купил. Эксперт сказал, ей цена — в базарный день три копейки. Брежневскими. Он достал из пакета «Благовествование» и шлепнул его на стол.

— Забирай. Сдай ее в макулатуру. Больше проку будет. Саша смотрел на книгу, понимая, что никогда больше не сможет не то что открыть ее, даже взять в руки. Тошно. «Благовествование» служило ярким напоминанием того, как легко и ловко можно обмануть.

— А хочешь, — вдруг сказал Костя, — я могу ее завтра Потрошителю предъявить. Вот, мол, книга, по которой ты нам «лапшу вешал». И посмотрим, как он отреагирует. А? Саша покачал головой:

— Не пройдет. Во-первых, ему известно о книге.

— Откуда?

— Я сам сегодня сказал.

— Когда? — насторожился Костя.

— Днем, перед тем, как из больницы уйти.

— Эх, — оперативник досадливо цыкнул зубом. — Зря. Черт. Такую «фишку» обломил. Можно было на него хорошенько нажать.

— А во-вторых, — продолжил спокойно Саша, — он и не отрицает, что книга попала ко мне благодаря его стараниям.

— А с какой целью Баженов тебе ее подсунул? — еще больше удивился Костя. — Она ведь всю их аферу раскрывает — только в путь. Увидев эту книгу, даже мальчишка-стажер вцепился бы ему в глотку мертвой хваткой. И не отпускал бы, пока этот умник копыта бы не отбросил. Или пока не сознался бы во всех смертных грехах.

— Откуда мне знать, Костя, зачем? — соврал Саша. — Спроси у него. Может быть, он тебе расскажет.

— Обязательно, — серьезно кивнул тот. — Обязательно спрошу. Всенепременнейше. Если выяснится, что он состоит с Далуия хотя бы в отдаленном родстве, я с него просто так не слезу. Он у меня «петь» будет — курский соловей обзавидуется. Я ему «козью морду» устрою по полной программе. И алиби мы из него вытрясем. И все прочее. И сядет он у меня за компанию с братцем на полную катушку. Это уж я ему обеспечу. Саша смотрел на книгу. «Надо бы позвонить Андрею, — подумал он. — Пусть забирает, раз уж она ему настолько интересна. А завтра… Что же делать завтра?» Саша, старательно изображая внимание, глотнул кофе, затем закурил. Он был целиком захвачен собственными мыслями. Завтра. Надо будет позвонить Юле, — при воспоминании о девушке Саша невольно улыбнулся, — договориться о встрече с профессором и прокрутить ему запись их беседы с Потрошителем. Насчет истории, это ведь Саша темный как валенок, ему можно что угодно рассказывать, не боясь быть пойманным на неточности. А вот пусть Баженов попробует обмануть профессионала.

— Что? — быстро спросил оперативник. — Чего ты улыбаешься? Вспомнил что-нибудь?

— Слушай, Костя, ты можешь предоставить мне записи нашего вчерашнего разговора с Баженовым? Того, где он мне про библейские города рассказывал. Можешь? Костя помрачнел. Вздохнул.

— Понимаешь, старик, нет больше этой записи. Только ты об этом не болтай, ладно?

— Как нет? — Саша невольно напрягся. — Куда же она делась?

— Да, понимаешь, сегодня вечером один из моих охламонов бутылку с «Фантой» на пленки опрокинул. Такой вот получился сюрприз. — Костя развел руками и сказал, словно оправдываясь: — Но их тоже можно понять. Комнатушку дали — не то что кассеты хранить, а даже присесть толком некуда. Складывали все это барахло в коробку. А мои обалдуи ее под стол приспособили. Ну вот и доприспосабливались. Отчитал я их, понятное дело, тем все и закончилось. По инстанции докладывать — получат по выговору, без тринадцатой останутся. А у них, сам понимаешь, зарплата не ротшильдовская. Так что, такие дела, старик. Нету больше этой записи.

— Понятно. — Сказать, что Саша расстроился, значит не сказать ничего. Он подумал секунду, затем поинтересовался: — Слушай, а нельзя организовать к Баженову еще один визит?