Иван Сербин - Гилгул

— Я люблю ее, как и всякое другое Божье создание.

— Но не как Ноэму!

— Я не юноша, чтобы любить молодых девушек, — без тени улыбки ответил Нафан.

— Я имел в виду не это.

— Тогда поясни, мой Царь. Твои мысли слишком глубоки для меня.

— Любишь ли ты ее как человека?

— Человек — такое же Божье создание, как и блоха.

— Ты издеваешься надо мной? — Лицо Дэефета потемнело от гнева.

— Я отвечаю на твои вопросы, Царь Иегудейский, — ровно произнес Нафан. — Не более.

— Тебя оценили в двести сиклей, пророк, — рявкнул Дэефет, снимая с пояса кошель и швыряя Авиафару. Первосвященник поймал его и быстро спрятал за пояс. — Дешевле, чем жертвенного агнца.

— Старики и не стоят дороже, — ответил Нафан. — На них слишком много грехов.

— Значит, ты не страшишься смерти?

— Разве смерть — чудовище, чтобы страшиться ее?

— Не лги мне, старик! Все боятся смерти. — Дэефет схватил Нафана за подбородок, вздернул голову, стараясь разглядеть, что же таится в старческих голубых глазах. Какие мысли витают сейчас в них.

— Я слишком стар, чтобы бояться смерти, — возразил пророк. — И разве пастух Эльханан [11] В стихе 10, глава 21, 2-я книга Царств победителем Голиафа назван сын Ягаре-Оргима пастух Эльханан из Вифлеема. Возможно, это и есть истинное имя Давида. боялся смерти, когда вышел драться с Голиафом?

— Со мной был Га-Шем, — воскликнул Дэефет.

— Господь бережет и меня, — ответил Нафан. Дэефет отвернулся, прошел к трону, сел, подумал секунду, затем сказал:

— Зачем ты приходил вчера ночью к Вирсавии, старик? Скажи мне правду, и, может быть, я сохраню тебе жизнь.

— Не ты дал мне жизнь, не тебе и хранить ее, пастух, — заметил равнодушно Нафан.

— Зачем ты приходил к Вирсавии? — повторил тот. — Отвечай, я приказываю! Нафан подумал, что вместо ответа с гораздо большим удовольствием плюнул бы Дэефету в лицо, но… он не мог этого сделать. Не потому, что боялся. Но потому, что обязательно должен был дождаться прихода раввуни.

— Я слышал, как ты вчера приказал привести Вирсавию в свои покои, и хотел убедиться в том, что твой выбор — выбор Га-Шема. Дэефет несколько секунд смотрел на него, затем резко хлопнул в ладоши.

— Приведи Вирсавию, — приказал он явившемуся на зов стражнику. — И побыстрее.

— Да, мой Царь.

— Если ты соврал мне, пророк, — тяжело предупредил Нафана Дэефет, — я прикажу убить тебя. Сейчас же. Медленно и страшно. Тогда и увидим, боишься ли ты смерти. Через минуту в залу вошла Вирсавия. На лице ее Нафан заметил выражение легкой встревоженности. Он улыбнулся, стараясь подбодрить женщину. Старик не мог защитить ее. Роль Вирсавии уже была предопределена, и не им, но он мог поддержать, дать хотя бы каплю уверенности и смелости.

— Приблизься, — повелительно воскликнул Дэефет. — Зачем этот человек приходил к тебе вчера? — Он указал на Нафана. — Отвечай быстро и правдиво, если хочешь сохранить свою жизнь. Вирсавия мельком взглянула на пророка, затем пожала плечом.

— Я не могу ответить, мой Царь, — произнесла она.

— Почему? — прищурился Дэефет. — Не потому ли, что боишься солгать своему господину?

— Нет. Просто я и сама не знаю, зачем он приходил. Твой пророк говорил со мной половину стражи, а затем ушел, так и не объяснив причин своего позднего визита. — Женщина остановилась у трона.

— Он пророчил тебе?

— Нет, мой Царь. — Вирсавия вспыхнула. Она выглядела искренне возмущенной, и Нафан невольно восхитился выдержкой и самообладанием женщины. — Это запрещено Законом! Твой пророк всего лишь расспрашивал меня о муже, о том, верю ли я в твое предназначение, о том, сколько раз в день я молюсь Га-Шему и как часто посещаю Скинью завета. Ничего более. Я не усмотрела в его словах ничего предосудительного, о чем стоило бы сообщить левитам.

— Они лгут тебе, мой Царь, — запальчиво воскликнул молчавший до сих пор первосвященник. — Эти двое, несомненно, состоят в заговоре с твоими врагами! Прикажи казнить их и оросить их кровью жертвенник! Не позволь Га-Шему отвернуться от тебя!

— Я разговариваю не с тобой, первосвященник! — негромко, но грозно произнес Дэефет. — И не тебе судить о помыслах Га-Шема. Приблизься еще, — приказал он женщине. — Так, чтобы я хорошо видел твои глаза. — Вирсавия сделала несколько шагов. — Еще ближе! Еще! — Не сходя с трона, он наклонился вперед и несколько секунд не мигая смотрел в глаза женщины. Нафан отметил, как безвольно опустились руки Вирсавии. Как легкая дрожь пробежала по ее телу. — Скажи мне, — мягко и вкрадчиво спросил Вирсавию Дэефет. — О чем говорил с тобой пророк?