Джангар

Снова ременный вытягивал повод скакун,

В день покрывал расстояние в несколько лун.

Справиться с этим конем не сумев, ездок

Так обратился к нему: "Потише беги,

Мой золотистый, долог наш путь и далек!

Силы свои береги, замедли шаги".

Слушать не стал своего хозяина конь,

Ветра быстрей поскакал отчаянный конь,-

Бега такого не видывал белый свет!

Так он скакал. И тогда показаться могло,

Будто в один ослепительный белый цвет

С лохматогрудой землей слились небеса.

Всадник примчался, когда еще было светло.

Видит он копий густые стальные леса.

Всажены копья в землю с такой густотой,

Что даже тонкой китайской иголке - и той

Места нельзя было бы между ними найти.

Славный Мингйан, рассекая древки на пути,

В самую глубь копейного строя проник.

В чащу стальную на два закроя * проник.

Но золотисто-соловый на всем скаку

Молвил отважному своему ездоку:

"Воин! Копыта мои дошли до того,

Что наизнанку вывернутся они.

Дальше скакать не могу. Назад поверни".

И повернул богатырь коня своего.

Сказывают: когда, тоской обуян,

Свесив копье, назад возвращался Мингйан,-

Ясная, как луны золотое стекло,

Легкая, точно ласточкино крыло,

Нежная, как виденье при лунном луче,

Обликом напоминающая зарю,

С длинным кувшином на смуглом, прекрасном плече, -

Девушка вышла навстречу богатырю

И поклонилась ему. "Сестрица, привет!"-

Всадник воскликнул. Зашевелились в ответ

Алые, сложенные сердечком уста,- Тщетно!

С гортанью связала язык немота,

Вымолвить слова красавица не могла!

Спешился всадник и в землю всадил копье.

Снял он подушку с узорчатого седла,

Девушку вежливо усадил на нее.

Губы разнял ей нагайки своей черенком,

И заглянул он в горло. Из горла извлек

Восемь иголок, поставленных поперек

Нежной гортани... Трубку набив табаком,

Девушке предложил затянуться дымком

И вопросил: "Чья вы дочь? Кто над вами

глава? Ясны, правдивы да будут ваши слова".

Очаровав улыбкою богатыря, Молвила:

"Правду, милый мой брат, говоря,-

Трудно мне с вами правдивой быть до конца.

Если же мы сговоримся - наши сердца

Счастье найдут и на грешной земле молодой!

Так приказал мне турецкий хан золотой:

"Если заметишь хотя бы единую тень

На стороне, где всегда занимается день,-

Мне сообщи, пред очами моими предстань".

Восемь иголок воткнул он в мою гортань,

Чтоб не болтала... Пошла на разведку - и вот

Я увидала в средине жаркого дня

Красную пыль, упиравшуюся в небосвод,

Красную пыль, надвигавшуюся на меня.

"Сколько же сотен и тысяч скачет сюда

Ратей враждебных?"- подумала я тогда,

И увидала я только вас одного.

Все позабыла, хочу сейчас одного,-

Знать я хочу: какой кобылицей рожден,

Конь-бегунец может быть красавцем таким?

Женщиною какой белолицей рожден,

Конный боец может быть красавцем таким?

Искре единой не стать пожаром вовек,

И в одиночестве не живет человек.

Воин! Душа моя - вашей душе сродни,

Соединим же наши грядущие дни,

Пусть наши судьбы станут единой судьбой!"-

"Мы у различных владык на посылках с тобой,

Сможем ли мы единое счастье найти,

Если мы вечно в разъездах, всегда в пути?

Где же мы встретимся, в разные стороны мчась?

Все же супругой назвать хочу я тебя.

Вот мой ответ: открой мне дорогу сейчас,

И на обратном пути захвачу я тебя,-

Молвил Мингйан.- Как поступишь? Решай сама!"

"Если мужчина просит - плохо весьма.

Но отказать ему - хуже в тысячу раз.

Вот мой ответ: открою дорогу сейчас.

Если сумеете вы проехать по ней,

То поезжайте, желаю вам долгих дней,

А не сумеете - оставайтесь со мной".

И расстегнула бешмет из шелков дорогих.

Девять под ним оказалось бешметов других,

В самом последнем имелся карман потайной.

Вынула девушка черный ключик стальной,

В сторону копий густых взмахнула ключом.

И появилась тропа, шириною в ушко

Тонкой иголки. Мингйан, вздохнув глубоко,

Больше не спрашивал девушку ни о чем...

Бумбе-стране помолившись, вскочил на коня.

Молвил Соловому: "Ты выручай меня,

Я по такой тропиночке ввек не пройду!"

И золотую Мингйан отпустил узду.

И, золотой не чувствуя крепкой узды,

Славный скакун пошел по следам паука –

Десятилетней давности были следы,

Полз он дорогою маленького жука –

Двадцатилетней давности были следы,

Сквозь наконечники полз он узкой тропой,

Еле ступал на цыпочках черных копыт