Джангар

Славного Ке Джилгана. Пропал златоуст!

Алому Хонгру дворец показался пуст,

Он закричал, посреди кругов становясь:

"Сивка домчит еще раз, хотя долговяз,

Сивка пойдет еще раз, хотя и ленив!

Эй, коневод, оседлай Оцола Кеке!"

И коневод побежал к прозрачной реке,

Сивку привел, в дорогу его снарядив.

Сивка помчался, ветер опередив.

Там, где копыта ступали,- такой глубины

Ямы остались, что каждый потом гадал:

"Что там, колодцы заброшенные видны?"

Глина, которую жеребец раскидал,

Встала большими курганами вдалеке.

Красная пыль, которую поднял Кеке,

Радугою в небосвод уперлась потом.

Резвость хангайского Лыски была такова,

Что богатырь на седле держался с трудом.

Восемь недель проскакал он знакомым путем.

Вот засверкала Джилгинова бумбулва,

Под полуденным небом, под правым углом.

Спешился Хонгор, стянул железным узлом

Ноги коня, вступил, ненасытный, в покой,

Десять дверей открывая с силой такой,

Что полетели щепки... Зашел он едва,-

Пленник взглянул на него в глубокой тоске...

Мучила воина, альчик вертя на виске {8} ,

Ханская знать, стараясь узнать, какова

Сила и хитрость Джангровых богатырей.

Но Ке Джилган не изменит присяге своей,

Страха не знает Бумбы суровый боец.

Не говорит ни единого слова боец.

"Дело какое тебя сюда завело?"-

Хонгор спросил златоуста и тяжело

Всей пятерней ударил его по щеке,

Чтобы запомнил навек, не давался в плен!

Сел он за стол от владыки невдалеке.

Молвил советник Джилгина Бадма-Зюркен –

Старец, предсказывающий событий черед

Ровно на сорок и девять весен вперед

И повествующий с правдою на устах

О сорока девяти минувших годах:

"Хонгрова сила - и спорить с этим нельзя –

Всемеро больше силы Джилгина, друзья.

Хонгрово счастье - и с этим спорить нельзя –

Всемеро меньше счастья Джилгина, друзья.

Сопоставляя достоинства эти, скажу:

Хонгор и наш господин помириться должны,

Поводов для неприязни не нахожу".

Хонгор ответил: "Я саблю вложу в ножны,

Если нелицемерны ваши слова,-

С ним помирюсь я. Не знаю лишь, какова

Воля Джилгина, что скажет ваш господин?"-

"Хонгор! Искать вражды не стану я.

Мир, Мир между нами!"- сказал владыка Джилгин.

В честь богатырского мира устроили пир.

В пору, когда рекой растекалась арза,

Джангар Богдо летит, как степная гроза,

Веет над ним пестро-желтый стяг боевой,

А за нойоном, как тучи в день грозовой,

Мчатся шесть тысяч двенадцать богатырей.

Всадники спешились у дворцовых дверей.

Ровно четыре тюмена знатных детей

Вышло коней принимать и встречать гостей.

Джангар вошел, о здоровье владыку спросив,

Сел на серебряный трон, величав и красив,

Как полнолунье пятнадцатого числа.

Вновь благодатной рекой арза потекла

От восходящих до заходящих лучей.

Не замечали дней, не считали ночей...

Молвил Джилгин всемогущий слугам своим:

"Джангру, которого чту я другом своим,

Всем, до единого, богатырям Богдо

Выдайте шубы, каких не видал никто".

С полдня до вечера выносили бойцы,

С полдня до вечера подносили бойцы

Шубы, каких никто не видал до сих пор...

Ханы потом повели такой разговор:

"Если на ханство могучий враг нападет,

Помощь окажем друг другу, начнем поход.

Если же будет война со слабым врагом,

То в одиночку такого врага разобьем".

И восхваления Лотосу произнеся,

Джангар простился, повел за спиной своей

Славных шесть тысяч двенадцать богатырей.

Их провожала свита Джилгинова вся.

Ветра быстрее помчались желтые львы.

Вскоре достигли дверей своей бумбулвы.

Снова семью расселись кругами они.

Радуясь, что примирились с врагами они,

Семьдесят языков собралось на пиру.

Ночью расходятся, чтобы сойтись поутру,-

И продолжается праздник из рода в род.

И в золотом совершенстве с этой поры,

В мире, в довольстве, в блаженстве с этой поры

Зажил могущественный богатырский народ.

Сказывают: на рассвете вечных времен,

В шумные дни благодатной черной арзы,

В самом разгаре великого торжества,

Вдруг пролились из очей владыки племен –

Славного Джангра - две драгоценных слезы,

Начали двигаться шелковые рукава

Справа - налево, слева - направо, поток