Джангар

Глядя вам издали в спину, решил я тогда,

Что надо всеми, живущими под луной,

Станете вы господином. Свой угол земной,

Ханство покинул я - многотюменный удел,

Гору покинул, которой измлада владел!

Дочери нежной родителем раньше я был,

Мужем счастливым прекрасной ханши я был,-

Джангар, пришел я к вам, отказавшись от них,

Выбрав себе в семью только барсов одних,

И своего дорогого привел я коня.

Вами, владыка, принят с почетом я* был,

В сан запевалы пожаловали меня!

В трудных сраженьях вашим оплотом я был,

Прежде была вам душа моя дорога.

Так почему же теперь на такого врага

Вы посылаете, Джангар, меня одного?

Нет у меня под этой луной никого,

Сгонит могучий противник со свету меня.

Йах! Ни сестер, ни братьев нет у меня!

Боги лишили сестренки младшей меня,-

Кто же накормит пищей горячей меня?

Младшего брата матушка не родила,-

Кто же вспомянет меня и мои дела?"

Так объяснял Мингйан в безутешных слезах...

"Мы в этой жизни - братья, когда же с тобой

В ханство прекрасного вступим на небесах,-

Вместе войдут наши души... На трудный бой,

Милый Мингйан, со спокойным сердцем лети.

У золотого моста, на степном пути,

Встречу тебя на сивом Лыске своем",-

Так обещал неистовый Хонгор ему.

Савар воскликнул: "Я смерть за тебя приму.

Братья мы в этой жизни, когда же пойдем

В ханство всего прекрасного, соединим

Души свои! Клянусь, и клятва чиста:

Милый Мингйан! У серебряного моста

Встречу тебя с темно-бурым Лыской своим".

И запевала, вняв голосам храбрецов,

Чашу наполнил, которую, говорят,

Семьдесят не поднимут сильных бойцов,

И осушил ее семьдесят раз подряд.

К белым ладоням прижал он десять своих

Пальцев могучих. Десять отваг боевых

Хлынули к горлу, готовые вырваться вдруг.

Сердце забилось. Он оглянулся вокруг,

Крикнул, неистовый, друзьям боевым:

"Если пролью богатырскую кровь свою –

Обогатится земля глоточком одним.

Высохнут кости мои в далеком краю –

Станет на горсточку праха богаче она...

Эй, коневод, оседлай моего скакуна!"

Между конями Джангровых богатырей,

В травах душистых, у холода чистых вод

Бегал Соловый. Привел его коневод

И оседлал у прекрасных дворцовых дверей.

Вышел Мингйан. Красота величава его!

Хонгор поддерживал под руку справа его,

Слева поддерживал под руку Савар его.

Вышел нойон с богатырской семьей своей.

Выслушав пожелания богатырей,

Благоухающие, как лотос в цвету,

Славный Мингйан вскочил на коня на лету.

Сразу на северо-запад погнал он коня.

На расстояние бега целого дня

Ставил свои передние ноги скакун,

Задние ноги ставил в дороге скакун

На расстояние в целый ночной пробег,

Если же сбоку смотрел на него человек,-

Чудилось: выскочил заяц из муравы,

Выскочил заяц и скрылся в листьях травы.

Так проскакал он месяц, ни дней, ни ночей

Не замечая... Взглядом холодных очей

Всадник окинул четыре конца земли.

Все еще башня Богдо виднелась вдали,

И показалась она ему по плечо.

"Вот уже ты проделал месячный путь,

А не ушел от родного дома еще!

Этак навряд мы достигнем чего-нибудь.

Разве, Соловый, бежать побыстрей нельзя?"-

Крикнул сердито Мингйан коню своему.

С гневом ответствовал конь, удила грызя:

"Мой богатырь! Я тебя никак не пойму.

Разве забыл ты, что башня - одно из чудес,

Ниже всего на три пальца синих небес?!

Можно ль за месяц уйти от нее далеко?

Слишком такое желание велико!

Крепче сиди, скакать - это дело мое!

Если перелетишь через тело мое,-

Брошу тебя, хозяина переменю.

Душу свою доверяй другому коню!

Если сумеешь, Мингйан, удержаться на мне,

Значит, имеешь ты право сидеть на коне,

Только тогда я скажу: мой хозяин хорош!"-

Молвил скакун, и в ржании слышалась дрожь.

И, прекратив курение табака,

Стиснул Мингйан бегунцу крутые бока.

Вихрем помчался, всадника радуя, конь.

Землю взрыхлял, по курганам прядая, конь.

Хвост приподняв, он скакал в летучей пыли,

Будто пугаясь комков зыбучей земли,

Что разбросал он копытами четырьмя.

Жаркие, долгие дни горели гормя,

И раскалило солнце пески добела,-

Мчался без устали конь в горячих песках.

Всадник с трудом удерживал повод в руках.

И натянул он, садясь позади седла,

Повод, да так, что согнулись вконец удила,-

Не помогало: выгибом шеи стальной,

Резким напором могучей клетки грудной