Clarissa Wild - Mr.X

Веревка крепко вжимается в мои лодыжки и запястья. Он садится возле меня, берет в руки мое лицо и шепчет:

— Ты плохо себя вела.

Я начинаю хохотать.

— Тебе, наверное, кажется это смешным, но ты не подчинилась. Тебе нужно было всего лишь сходить в туалет и все. Кокс не был частью уговора.

— Уговора? — фыркаю я.

— Ты подчиняешься, и я даю тебе то, что тебе нужно.

Мое горло взрывается смехом.

— Мне ничего от тебя не нужно.

Его руки резко напрягаются, губы сжимаются в тонкую линию.

— Твоя жизнь. Ты ведь хочешь ее. Но она моя. И я могу забрать ее в любой момент, — он снова меня отпускает. — Не забывай этого.

— Но ты не сделал этого, — отвечаю я.

Он собирался вставать, но замирает. Его глаз снова встречается с моими. Он просто заглядывает мне в душу. Его рука скользит вверх по моей ноге. Я перестаю дышать.

— Но это не значит, что и не сделаю.

Его пальцы двигаются вверх по бедру и останавливаются возле моего входа. Я сжимаю ноги, но он прижимает ладонь к бедру, не давая мне этого сделать.

— Я подумывал сначала поразвлечься. Думаю, я заслужил.

Мои глаза расширяются в ужасе.

— Ты не посмеешь!

Мои слова заставляют его губы дернуться в усмешке.

— Но я уже начал.

Я чувствую острую боль на своей коже, прежде чем понимаю, что он собирается делать.

Его рука спускается по внутренней части моего бедра, быстро и грубо. Я визжу, но второй рукой он затыкает мне рот.

— Это твое наказание за то, что пыталась одурачить меня.

Он хватает мои бедра, раздвигая их, и его ладонь с громким хлопком приземляется на мою кожу. Удар будто жалит меня, на глазах наворачиваются слезы. Но что я ненавижу больше всего, так это то, что удар отзывается в самых чувствительных местах моего тела. Ненавижу то, что моя кожа покрывается мурашками, когда мое тело реагирует на его выходку.

Я. Ненавижу. Это.

Его глаза сужаются, и он начинает потирать место, по которому только что ударил. Наклоняясь ко мне, он шепчет:

— Я думаю, тебе это нравится.

— Катись ты к черту! — я выкручиваю руки из веревок, но его крепкая хватка прижимает меня к кровати.

— Ты можешь сопротивляться, но твое тело говорит о другом.

Я чувствую, как его рука скользит немного выше по бедру, пока он не достигает места, которое я так тщательно скрываю от всех ублюдков, похожих на него. Я резко вдыхаю, когда он надавливает на мой клитор.

— Вот, — он облизывает губы. — Не важно, помнишь ты или нет. Не важно, убью я тебя или нет. И даже не важно, нравится тебе это или нет. Твое тело жаждет этого. У тебя нет другого выхода, как подчиниться, потому что я теперь главный. Я единственный, кто может тебя спасти.

— Спасти? Ты то и делаешь, что угрожаешь убить меня! — я пытаюсь вырвать свои бедра из-под него, но без толку.

— Верно. Я еще не решил, что с тобой делать.

Что? Я так и знала. Он не уверен, что выбрать, и я не имею ни малейшего понятия, почему. Я больше не чувствую его пальцев на своем теле и вздыхаю с облегчением. Я не уверена, на самом ли деле это облегчение, потому что я возбуждена до предела. Я не хочу признавать этого, но это правда. Его руки… прикосновение такое знакомое.

Или во мне просто говорит кокаин.

Я опускаю веки и глубоко вздыхаю, пытаясь успокоиться. Я напоминаю себе о том, что лежу, привязанная к кровати, и что я должна делать все, что он просит. Только так я смогу выжить. Я знаю, что этот человек застрелит меня в тот момент, как только решится на это. Нужно быть осторожной. Чтобы сбежать, мне нужно дать ему то, что он хочет.

Но что он хочет?

Я слышу стук пистолета по кровати и болезненно осознаю, что лежу перед ним, уязвимая и беззащитная. Смерть призраком преследует мой мозг, мои воспоминания, и вскоре я думаю о своем детстве. Краткий проблеск чего-то недостижимого, чего-то сюрреалистического. Женщина в черном платье. У нее длинные волнистые каштановые волосы. Глаза мягкого шоколадного цвета заполнены страхом. Лестница.

Я заставляю себя открыть глаза.

Сердце вырывается из груди, и я опять не понимаю, почему. Я моргаю пару раз, чтобы убедиться, что я до сих пор в этой комнате, до сих пор заложница, и что эта картинка — всего лишь плод моего воображения.

Парень со шрамом сидит возле меня. Он поглаживает свой пистолет. На его лице пустота, и он просто смотрит перед собой. Мне кажется, я не одна думаю о посторонних вещах. Реальность — сука, и мы оба пытаемся избежать контакта с ней.

Мне становится интересно, знакома ли ему совесть? Можно ли еще спасти его душу? Могу я спасти свою жизнь до того, как он заявит на нее права? Мне интересно, как далеко я способна зайти, что выбраться отсюда?