Vladimir - Unknown

- Он не мой фюрер – возразил я как-то по-детски нерешительно, подавленный страстной речью старика.

- Нет, Отто, к сожалению, и твой тоже – перейдя на обращение ты, печально покачал головой старик - Все эти годы ты презирал это существо, даже ненавидел, но продолжал служить ему верой и правдой. Ты говорил себе, что служишь Германии, но во главе Германии был он. Обманывая самого себя, ты пытался быть честным солдатом на службе у нелюдя-людоеда. Такая вот страшная сказка братьев Гримм.

Со связным я встретился сразу же после того, как передал Штюббе через Пруса согласие доктора Шварца на сотрудничество. Старик пообещал не только не препятствовать, но даже содействовать форсированию в создании сверхоружия. Разумеется, в обмен на солидную долю в новоявленном консорциуме любителей бомбы. В этом деле, конечно же, блефовали все, и никто никому не верил.

В роли связного, вернее, связной, оказалась молодая, лет тридцати пяти норвежка. У женщины было грубоватое, обветренное, с крупными чертами, лицо. Светлые короткие волосы, прямой нос и тяжеловатый, волевой, почти мужской подбородок. Увидев опознавательный знак, крестообразный шов на правом рукаве моей старой штормовки, она подошла к моему столику и задала вопрос-пароль:

- Простите за беспокойство, господин моряк, вы родом, если не ошибаюсь, из южной Швеции?

Я ответил довольно дурацким отзывом:

- Да, я швед из Гётеборга, последние тридцать два года - это неоспоримый факт.

- Меня вы можете называть Йорэ. – представилась она и сразу перешла к делу - Завтра вы должны будете в офицерской форме прогуливаться в центре Тронхейма - возле городской ратуши. Приезжайте на машине один и оставьте её где-нибудь неподалёку. - Она посмотрела на свои наручные часы и замолчала, пристально глядя куда-то в район моего подбородка. Буквально через полминуты раздался звук отдалённого, сильного взрыва. – Гестапо уже можете не опасаться – улыбнулась Йорэ и возле её синих глаз, образовались гусиные лапки симпатичных морщинок.

Наутро я прибыл к назначенному месту, сразу после этой чёртовой бани, в которой ко мне так никто и не подошёл. Весь центр города был оцеплен солдатами. Я, пользуясь своими серьёзными документами, подошёл к огромной груде красного кирпича взорванного накануне двухэтажного здания Гестапо. Соседние здания тоже весьма пострадали. У ближайшего дома рухнула стена. Я увидел открытую на всеобщее обозрение комнату. Развороченная и засыпанная битым кирпичом кроватка для младенца, свидетельствовала о том, что ещё вчера это была детская. Из остатков кроватки свисал маленький матрас. Он был весь перепачкан бурыми пятнами.

Я стряхнул с себя морок, вышел из оцепления и направился к старинному зданию городского магистрата с остроконечной готической крышей. Уже через десять минут ко мне подошла Йорэ с головой, покрытой по-старушечьи повязанным платком, и корзинкой искусственных, бумажных цветов.

- Купите для домашнего уюта букетик этих вечных фиалок, господин офицер. – Предложила она и, понизив голос, добавила – Вас ждут возле вашей машины.

Эта конспиративная карусель начинала мне порядком надоедать. Я подошёл к своей машине и увидел стоящего неподалёку высокого, рыжего гауптмана в форме горных егерей и с петлицей железного креста первого класса на мундире.

- Добрый день, господин штурмбанфюрер – козырнул он мне с чёткой лихостью старого служаки. – Не припоминаете ли меня? Моё имя Урхо Кяхе, я фин. Служу в здешних краях в одном из подразделений горных егерей. Мы могли с вами встречаться весной сорок второго в Берлине. На церемонии награждения. Вам тогда вручили рыцарский крест, а мне вот этот. – Ткнул он пальцем в чёрно-бело-красную наградную ленту.

- Возможно. - Ответил я, решив подыграть и понимая, что говорю, наконец, с долгожданным командиром диверсантов – Вы, гауптман, тогда были, если не ошибаюсь, лейтенантом.

- Так точно – согласился он – Вы не составите мне компанию? Я, как раз, собирался пообедать в ресторане при моей гостинице. Это здесь, неподалёку.

За обедом мы с гауптманом Урхо крепко выпили. Он оказался умным и начитанным парнем. Я был рад, наконец, найти в нём равного по интеллекту и интересам собеседника. С обсуждений пьес Ибсена мы перешли на более откровенные темы, и я почувствовал себя совершенно расковано. Мы захватили ещё выпивки и поднялись в номер к Урхо. В виде анекдота я подробно пересказал ему своё приключение на базе Дора, когда, изображая медиума, я летал над медицинской кушеткой. В том месте, где вселившийся в меня дух Сигурда наставлял благоговеющего фюрера на путь истинный, Урхо едва не сполз от смеха со своего кресла на пол гостиничного номера.