Vladimir - Unknown

Теперь к делу. Я не собираюсь действовать наобум. Для того, чтобы не ошибиться в правильной последовательности своих шагов, я должен периодически входить в контакт с высшими силами. Когда я это делаю сам, то после вынужден долго восстанавливать свою аурически-духовную и нервно-телесную энергию. Мне нужен надёжный человек, на которого я мог бы абсолютно положиться. Мне нужен посредник-медиум. Этим медиумом станете вы, Отто. С этими словами Бланко повернул к моей вытянувшейся от изумления физиономии свой блокнот. В нём был изображён весьма искусный рисунок – Адольф Гитлер в образе вислоухого осла и верхом на нём сам синьор Бланко. В руках он держал палку, на её конце верёвка. К верёвке привязана большая морковка в виде авиабомбы, и эта морковка покачивалась перед самым носом и осоловелыми глазами печального фюрера. Тропинка, по которой шагал осёл со своим всадником, вела прямиком в пропасть без дна.

Глава 24

“Дух Сигурда и Адольфус Верный”

Ближе к вечеру Бланко предложил мне подышать свежим воздухом и прогуляться окрестностях базы. К высокому бетонному причалу как раз швартовался потрёпанный в походе у-бот. Подлодка была того же класса, что и незабвенный Чиндлер. Сердце невольно сжалось от тоски и чувства вины пред погибшими товарищами из моего экипажа. Здесь, в отсутствии стен имеющих уши, мы с моим спутником могли говорить свободно.

- Скажите, синьор Бланко – решил я нарушить затянувшееся молчание. – Если я правильно понял содержание вашего шаржа в пропасть должен свалиться не только осёл, но и его всадник или вы всё же надеетесь в последний момент соскочить?

- Во-первых, Отто, привыкайте называть меня новым именем – доктор Шварц. Этот ваш тёзка, верзила со шрамом на физиономии, любимчик самого фюрера и не стоит игнорировать его прихоти. Во-вторых, соскочить в последний момент, конечно, хотелось бы, но будем реалистами – для этого слишком мало шансов. Пока что мне удаётся морочить головы этим недоучкам из окружения ефрейтора, но это не может длиться слишком долго. Во время испытаний моего заряда на острове Рюге мне пришлось столкнуться с серьёзными физиками, работающими над урановой бомбой. Я, как-никак, доктор физико-математических наук и мне, оперируя формулами, удалось убедить этих учёных, что моя суперхлопушка имеет к их разработкам весьма опосредованное отношение. Эти немецкие физики бояться конкуренции больше, чем поражения рейха. Я обратил внимание, что на меня они смотрели с опасением, но друг на друга с ненавистью. Это весьма неплохо для нашего дела, Отто.

Я, не без досады прервал старика:

- А с чего вы собственно решили, что поражение Германии в войне – НАШЕ дело. Я, если вы успели заметить, хотя и не выношу этого самозваного гения нации, но являюсь честным германским офицером и ни при каких обстоятельствах не могу желать разгрома Отечества.

Старик остановился и посмотрел на меня своими печальными тёмно-карими глазами:

- Милый, милый, Отто! Неужели вы думаете, что я открылся бы вам, если бы не наши бесконечные беседы на субмарине, во время трансатлантического перехода. Вы предстали передо мной честным, гуманным и главное думающим человеком. Вы ведь прекрасно понимаете, что поражение НЫНЕШНЕЙ Германии в мировой войне станет началом Германии новой. Если маньяк получит в свои руки БОМБУ, то это не спасёт положения, а лишь приведёт к новым, огромным жертвам. Этот эгоцентрист не остановится даже перед применением сверхоружия на собственной территории. Я ведь прочёл вам не одну лекцию о чудовищных последствиях взрыва уранового заряда посредством цепной ядерной реакции. Вы этого хотите?

Я ответил, почти не задумываясь:

- Нет. Этого я не хочу!

- И ещё вопрос – старик посмотрел на меня ещё пристальнее – Если бы вы, Отто, летом сорок четвёртого находились бы на берегу и ваш друг Максимилиан Перенье пришёл бы к вам и поделился бы планами заговорщиков по ликвидации Гитлера, то, как бы вы поступили?

И опять я ответил без раздумий:

- Я присоединился бы к Максу.

- Я так и предполагал – удовлетворённо кивнул Шварц. - Я пообщался с физиками-ядерщиками из ведомства Шпеера - У этих людей есть научный азарт и тяжкий страх перед системой, но нет ни чести, ни совести. Как раз они и стоят в двух шагах от создания ядерного взрывного устройства. Самый талантливый из них по имени Карл Визин не смог удержаться от хвастовства. Впрочем, я умею развязывать языки людям и убеждать их в своей абсолютной надёжности с помощью обычной суггестии. Так вот, ему, как я понял, для триумфального завершения атомного немецкого проекта нужно всего лишь несколько центнеров качественной тяжёлой воды. Коллеги всю дорогу писали на него доносы, ведь его дед был польским евреем, и это серьёзно тормозило его работу. Сейчас он быстро идёт в гору, поскольку в лице доктора Штюббе он нашёл влиятельного и умного покровителя из нацистской верхушки. Я постараюсь своими средствами остановить этого Визина, но его коллеги совсем не дураки, они быстро поймут, что “еврейчик” Карл, был на верном пути и с радостью воспользуются его перспективными разработками. Кроме того, наш куратор доктор Штюббе весьма скептически воспринимает меня в качестве духовидца и посланника свыше. С ним надо что-то решать и быстро. На его место придёт более подходящий нам человек. Слава богу, исполнительных дураков при власти всегда в избытке.