Vladimir - Unknown

Гуанчи, граф. Вас похитили гуанчи. Я понимаю, что это бредово звучит, но это истинная правда. Между прочим, спас вашу дворянскую задницу, именно я, ваш заклятый друг Гюнт Прус. Я в жизни не решился бы об этом никому рассказывать. Благодарные слушатели решили бы, что я пережил белую горячку и с лёгкой душой сдали бы меня мозгоправам. Мы тогда все крепко набрались в Лас-Пальмасе, в той самой таверне с осьминогом на вывеске. Я, как самый младший, благоразумно отвалил первым и выбрался на воздух, под звёздное небо Канар. Там я нашёл себе уютное местечко под пальмой на белом тёплом песочке. Я, было, сладко задремал, но меня разбудил свист. Между прочим, граф, а как у вас с музыкальным слухом? У меня, к примеру, в детстве был голос ангельского тембра. Если бы я родился итальяшкой и добрые родственники меня вовремя бы оскопили для сохранения голоса, то возможно, я бы сейчас услаждал ваш слух арией в стиле Фаринелли. Впрочем, шучу, остаться без яиц для мужика - куда хуже, чем потерять голову. Во всяком случае, музыкальная память у меня так же хороша, как и обычная. Вот послушайте, - и Прус принялся насвистывать нечто совсем не музыкальное, а более напоминающее смесь морзянки и пения безумно влюблённой канарейки в брачный период. Этот малохудожественный свист, поначалу, вызвал у меня вполне объяснимое раздражение и я, естественно потребовал от Щелкунчика, чтобы он "захлопнул свой поганый клюв", но пакостник, почуяв, видимо, что нашёл, наконец, способ вывести меня из себя, нарочно не унимался.

Мое же раздражение, вдруг, сменилось всё нарастающим беспокойством, и через несколько минут я почувствовал себя на грани паники. В ушах появился назойливый звон, а к горлу подкатила тошнота, которую я последний раз испытывал в учебке для подводников, когда после слишком быстрого всплытия с глубины в лёгком водолазном снаряжении, был, засунут инструктором в декомпрессионную камеру. На краткое мгновение я почти потерял сознание, но звон в ушах вдруг прекратился, тошнота прошла, как и не было, и я вдруг услышал два слова, зазвучавшие где-то внутри моей головы:

- Чаора Олора, Чаора Олора... И возник чарующий женский образ. Белокурые, пышные локоны, прямой нос, словно нарисованные, чувственные и яркие губы и под тёмными, тонкими почти сросшимися бровями в разлёт, огромные, пронзительно-голубые, словно живые сапфиры, глаза. Женщина была так хороша, что поневоле закрадывалось сомнение - рождена ли она на Земле? Это лицо могло принадлежать разве что одной из богинь Олимпа. Затем, крупным планом возникло мужское лицо, обрамлённое светлыми, длинными и волнистыми волосами. Это необычайно колоритное лицо, словно бы, принадлежало сказочному великану. Массивный, выпуклый лоб, крупный выдающийся вперёд подбородок и глубоко посаженные, умные и внимательные лазорево-голубые глаза. Очень похожие на глаза женщины по имени Чаора. Человек наклонился надо мной, и возникло понимание того, насколько он огромен.

- “Агалаф!” – всплыло из тёмной глубины памяти имя гиганта. Агалаф пристально смотрел мне в глаза и тихо, но отчётливо произнося фразы, говорил:

- Отто, простите меня, но я не имею выбора…

К действительности меня вернул каркающий голос Пруса. Ему, наконец, наскучило высвистывать свою какофонию, и он вновь ударился в воспоминания:

- В ста метрах от меня стояла это пародия на человека - спрутоподобный хозяин "П олипо" Пабло. Именно этот уродец и заливался контуженым соловьём. Через минуту откуда-то издалека ему ответили. Завязался своеобразный диалог и таким образом Пабло пересвистывался с кем-то довольно долго. Ночь была ясная и я чётко видел нашего ресторатора и того парня, что возник рядом с ним. Это, скажу я вам, был ещё тот экземпляр. Росту в нём было более двух метров. Сам Пабло, существо, как вы помните, субтильное, метр пятьдесят от земли и килограммов сорок веса и это вместе с его замызганным поварским передником. Эти двое смотрелись вместе, как персонажи сказки "Джек и бобовое дерево". Прямо великан и гном. Вышла из облаков луна, и я увидел лицо гиганта. Оно было необычным, Странное впечатление производил нависающий, широкий лоб и глубоко запавшие глаза. Подбородок тяжелый и значительно выступающий вперёд. Нос прямой и хотя и крупный, но вполне европейского типа. Из-за нависающего лба и выдающегося подбородка это лицо казалось, как бы, слегка вдавленным внутрь. Гигант был светлокожим, а его прямые волосы до плеч имели цвет выгоревшей на солнце соломы. Парень был бы натуральным нордическим блондином, если бы не его странная физиономия. Пабло знаком попросил великана подождать и скрылся в таверне. Через минуту появились вы, моншер. Я, было, подумал, что незнакомый мне офицер мертвецки пьян, но, однако, вас совершенно не штормило, напротив, ваша милость шествовала, как какой-то механический человек - с прямой спиной и неестественно скованный в движениях. Коротышка Пабло шёл рядом и как бы страховал и направлял вас одновременно. Ваша нелепая компания последовала к зарослям колючего терновника, росшего вперемешку с устрашающего вида оранжево-коричневыми кактусами с длинными чёрными шипами. Место на вид дикое и совершенно непроходимое для людей. Великан принялся высвистывать новые трели и шипастые заросли, как в сказке начали медленно, но верно раздвигаться перед ним, образуя проход. Белобрысый громила шагнул вперёд, а ваша механическая фигура, ведомая гномом Пабло, последовала за ним. Когда все трое скрылись в полумраке прохода, я подгоняемый любопытством оставил своё тёплое местечко под пальмой и поспешил к зарослям. Успел я в последний момент - колючий кустарник начал уже закрывать узкую, лишённую земляного покрова, тропинку из гладкого камня. Я двинулся вперёд, боясь опоздать, но, скажу вам, изрядно успел исцарапаться и даже порвал одежду о продолжающийся смыкаться терновник. В последний момент я увидел перед собой большую нору в земле и успел нырнуть туда. В эту кротовую нору вели крутые ступеньки, но я-то об этом не знал и успешно пересчитал эту каменную лесенку собственным тощим задом. После того, как в кромешной тьме я шёпотом высказал всё, что думаю, по этому поводу я вновь услышал знакомые насвистывания где-то впереди и ощупью, держась за земляную стену, пошёл на звук.