Vladimir - Unknown

- Знаете, Отто, - виноватым голосом объяснял Винер, - я так соскучился по равному собеседнику, посему прошу простить меня за возможно излишнюю болтливость. Вы, я вижу, молчаливы, как настоящий тевтонец и потомок древнего рода. Я же, в отличие от вас, герр корветтен-капитан, абсолютно штатский человек. Хотя, между нами, в Абвере, и имею звание штурмбаннфюрера, но это меня не греет. Все мы дети своего времени. Есть у меня одна слабость, я страстный коллекционер. Вы будете смеяться, Отто, но я коллекционирую автографы известных людей. У меня есть альбом фотопортретов с росчерками всех вождей Рейха, включая, разумеется, Самого. Есть автограф каудильо Франко и его ближайших сподвижников, но кроме этого, в нарушении всех правил и режима секретности, я увлёкся собиранием росчерков именитых подводников, командиров У-ботов, попадающих ко мне в гости. Вы не волнуйтесь, я держу свою коллекцию вместе с секретной документацией в спецсейфе, в случае чего всё будет уничтожено автоматически. Такой уж это умный, не вскрываемый и несгораемый шкаф.

Я не стал кочевряжится и надписал страстному коллекционеру собственное поясное роскошное фото, которого не было и у меня самого. Я смотрелся на нём совершенным отретушированным павлином. В парадном кителе, рыцарский крест с дубовыми листьями на шее и железный первой степени на левой половине груди. Шевелюра напомажена, как у гамбурского сутенёра и расчёсана на прямой пробор.

- Вы не представляете, Отто, как тяжело иметь дело с испанцами, - продолжил свой монолог Винер. - Они упрямы, как андалузские ослы и столь же покладисты. Фюрер, в результате отказа каудильо участвовать в операции по взятию Гибралтара, терпеть не может генерала Франко 31. После личной с ним беседы Гитлер в негодовании заявил, что чёрт де ему послал союзничка, типичного, внешне и внутренне, симита. У нашего вождя, доложу я вам, имеется абсолютный нюх на иудеев, как у хорошего композитора абсолютный слух на музыкальные темы. Мы в Абвере копнули родословную Франко и что же вы думаете: по материнской линии он маран, крещёный еврей. Его мать Пилар-Баамонде прямой потомок великих равинов Пардо - Иосифа, Йосии и Давида. Франсиско Франко-Баамонде и по отцовской линии истинный еврейский ариец! Ха-ха-ха !!! - Весело расхохотался хозяин яхты. Пёс Винера, разлёгшийся на деревянной палубе у наших ног, поднял голову и вопросительно посмотрел на хозяина. Густав успокаивающе погладил собаку по холке и продолжил:

- Городок Франко, родина его отца, типичное маранитское, галисийско-еврейское местечко. Каудильо дал негласное указание своим послам в Венгрии, Румынии, Греции и петеновской Франции выдавать паспорта тамошним евреям. Только в 1940-м году границу Испании пересекли от 30 до 40 000 ашкеназов 32. Что сказать? Если Всевышний посылает нам таких союзников, то будущее наше не завидно. Впрочем, я опять болтаю лишнее. Хотя мой корвет - Винер обвёл рукой каюту катера - абсолютно защищён от прослушки. Можете мне верить. Что же касается вас, то вы уж явно не тот человек, что строчит доносы.

После нескольких рюмок коньяка я и сам разговорился и принялся живописать приятному собеседнику боевые перипетии на просторах Атлантики. Нашу беседу прервал Йоган, спустившийся в каюту:

- Господин Винер, на траверзе Лас-Пальмас.

Глава 6.

“Таверна П о липо”

- Я же сказал тебе, что этого не было. Оставь меня, наконец, в покое! - прорычал я, вконец раздражённый болтовнёй Щелкунчика.

- Миль пардон, дорогой граф. Вы меня беспокоите. Похоже наш "друг русалок" подвержен приступам ретроградной амнезии. Что вы действительно не помните вашего приключения в Лас-Пальмасе? Ну а таверну "П олипо" на окраине, где

хозяином молодой уродец редкой экзотичности, вы хотя бы помните? Парня звали Пабло-Октопус, забыть его невозможно, он вылитый осьминог. У него ещё по три пальца на каждой руке и конечности какие-то бескостные, словно щупальца спрута. Череп безволосый, весь в каких-то шишках, ну а физиономия, захочешь не забудешь. Кстати, его коронное блюдо - осьминожина под разными видами, говорят превосходное средство от мужской слабости. Да неужели не помните, ваша светлость? - Прус, вернувшись с прогулки, то ли издеваясь, то ли всерьёз, уже битые четверть часа пытался убедить меня, что со мной что-то действительно произошло в той странной морской харчевне с действительно незабываемым хозяином.

Дело было в рыбацком посёлке, что расположился на окраине Лас-Пальмаса. Утром мы причалили к маленькому пирсу в одном из тысячи закутков огромного, раскинувшегося на десятки километров по извилистому побережью острова Гран Канария, порта Пуэрто-де-ла-Лус. Винер распрощался с нами и отправился по своим делам. При нас остался Йоган, всё в том же неизменном качестве проводника, правда, теперь он больше смахивал на экскурсовода, знатока местных достопримечательностей. За нашей в основном бледнолицей компанией (кроме меня и ещё пары офицеров - мы чаще торчали на верхней палубе рубки, пока шли в надводном положении) увязалось несколько местных пацанов, похожих на смуглых чертенят. Они дёргали моих парней за одежду и что-то лопотали по-испански, постоянно повторяя: