Uss - Unknown

— Хм, привет, Эмма.

Меня воспитывали, что всегда нужно было говорить: "Приятно видеть тебя". Но в данном случае я чувствовала, что это было бы не уместно, потому что не хотела врать. Она подошла ко мне, глазами осмотрев меня и сумки в моих руках. Затем усмехнулась. Это не была милая ухмылка.

— Уже тратишь деньги Мартина?

Я вздохнула, потому что она и без того была неприятной.

— Нет. Я не трачу деньги других людей.

Ее глаза сузились, когда ее внимание вновь вернулось к моему лицу.

— Даже деньги твоих родителей?

— Это ужасно грубый вопрос, Эмма. Почему ты думаешь, что имеешь право грубить мне? — спросила я спокойно, потому что была спокойной. Она не расстроила меня, но мне было любопытно, почему она постоянно нападала на меня. Насколько мне было известно, я не посыпала солью землю вокруг ее дома и не удаляла данные с ее видеорегистратора.

Она выгнула брови вверх и приоткрыла губы. Очевидно, я удивила ее своим прямым вопросом.

— Я... я... — Она боролась с собой несколько секунд, потом ее выражение наконец-то смягчилось.

— Извини. Ты права. Это было грубо.

— Ты прощена. Не хочешь подняться, выпить чаю? Не могу разобраться с его кофе-машиной, там слишком много кнопок. Такое чувство, что когда-нибудь я запущу её в космическое пространство.

Я не стала дожидаться её ответа, повернулась и пошла по направлению к лифту. В основном, это произошло потому, что у меня онемели пальцы из-за тяжести сумок. Я знала, она последовала за мной, потому что ее каблуки стучали по мраморному полу холла.

Оказавшись в лифте, я дождалась, пока она забралась в кабину, прежде чем нажать кнопку его этажа. Вошли еще несколько пассажиров, поэтому мы молчали в течение всей поездки. Точно так же в тишине мы прошли по коридору, и она молча ждала, пока своим ключом я открывала дверь.

Она схватила две мои сумки, помогая отнести их в гостиную. От меня не ускользнуло, как она заглянула внутрь, когда ставила их на стол за диваном.

— Сначала чай, или поговорим? — спросила я, сбрасывая с себя тяжесть зимнего пальто.

— Поговорим. Я не хочу чай.

— Хорошо. — Я пожала плечами, бросая пальто на диван и занимая кожаное кресло.

— О чем ты хочешь поговорить?

Она не села. Я заметила, что она разрывалась от беспокойной энергии.

— Ты не сожалеешь даже самую малость? Хоть немного не совестно?

— Сожалею насчет чего?

Она фыркнула, словно я намеренно раздражала ее.

— Из-за Мартина. Из-за того, что он сделал для тебя.

Я вглядывалась в нее, наклонив голову на бок.

— В том-то и дело, Эмма. Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

Она хмыкнула и скрестила руки.

— Ну да, мне что-то трудно в это поверить.

— Нет. Я не в курсе дел Мартина, я не искала новостей о нем. На самом деле, я избегала их.

— Но ты ведь прочла последние новости, так? Ты же в курсе текущих событий?

Я покачала головой.

— Не-а. Я провела последние девять месяцев, избегая мир, в моей жизни были только музыка и работа. Я не читала журналы или газетные заголовки почти год.

Что-то в её взгляде смягчилось, когда я говорила, и она несколько раз моргнула, словно смотрела на меня новым взглядом. Ее руки высвободились, упав по бокам. Эмма медленно села на диван, ее взгляд стал вдумчивым.

— Ты не знаешь о... обо всём, что случилось?

Я покачала головой.

— А Мартин... ты не спрашивала его?

— Я не видела его с утра среды, а потом он не захотел говорить об этом, поэтому я не давила.

— Ты не виделась с ним со среды?

— Не-а.

— Но разве вы двое снова не вместе?

— Конечно нет.

— Почему конечно нет?

Теперь я фыркнула.

— Не могла бы ты мне рассказать, из-за чего ты так расстроилась? Потому что мне нужно ехать на концерт через полчаса.

Мгновение она изучала меня, ее глаза сузились, но задумчиво, а не подозрительно. Наконец, она сказала:

— Ты знаешь о домах?

Я сдвинулась на сиденье. Эта тема была больным местом для меня.

— Ты имеешь в виду дома, которые Мартин получит как часть трастового фонда, учрежденного его отцом?

— Уже, он получил их. А потом продал примерно за сто двадцать миллионов долларов.

Это не было неожиданностью, учитывая, что я видела дом на Карибах.

— И тогда его отец?.. Что-то случилось?

Она покачала головой.

— Он ничего не смог сделать. К тому времени, как он узнал, дома были уже проданы, а деньги переведены в оффшоры. Хотя он пытался добиться судебного запрета, даже подал прошение, чтобы возбудить дело, но оно было отклонено.