Uss - Unknown

Пенни Рейд "Пленение"

Название: "Пленение"

Автор: Пенни Рейд

Серия: "Элементы химии & Гипотеза" #3

Перевод: Elefant2012

Редактура: VolkovaM, sali

Сверка: sali

Вычитка: VolkovaM

Переведено специально для группы https://vk.com/books_25

Копировать материал без указания переводчиков и редакторов запрещено! Давайте уважать чужой труд!

Аннотация:

Одна неделя.

Квартира на Манхеттене.

Супергорячий бывший парень.

Что же плохого может произойти?

Прошло девять месяцев с тех пор, как Кэйтлин Паркер видела и слышала что-либо о Мартине Сандеки, девять месяцев и пять значимых этапов. Она пережила жестокое разочарование в первой любви, став сильнее (уже реже прячась в шкафах), чем когда-либо прежде.

Но теперь Мартин вернулся. И он хочет быть ее другом. Но он посылает смешанные сигналы горелке Бунзена в трусиках Кэйтлин.

Сможет ли Мартин снова пленить сердце Кэйтлин? Смогут ли Кэйтлин и Мартин быть просто друзьями? Или, несмотря на обилие химии, некоторые связи слишком изменчивы, чтобы это выдержать?

Пролог: Сравнение газов, жидкостей и твердых тел на молекулярном уровне

Спустя шесть месяцев после расставания…

— Я не знаю, как сделать это, Кэйтлин. Ты должна помочь мне.

— Что сделать, пап?

На мгновение в трубке воцарилась тишина, прежде чем он сказал:

— Поговорить с тобой о твоей матери.

Я скривилась, ковыряя неровности на кухонном столе. Четыре месяца назад, когда мы с Сэм переезжали из кампуса, мы обставили нашу квартиру мебелью из комиссионного магазина. Лак местами откалывался от формайки 1, а я делала все только хуже.

— Не знаю, что тут сказать. — Я пожала плечами, закусив губу, чтобы подбородок предательски на задрожал. По правде говоря, я скучала по ней. С отцом мы регулярно разговаривали по телефону, но за последние шесть месяцев я не принимала участия в наших воскресных встречах, и мне не хватало связи с мамой.

— Я думаю, что она сделала тебе больно. Я прав?

Я пожала плечами, хотя он не мог меня видеть. Безусловно, одна из причин, почему я не контактировала с ней, — это ее безразличие к моим чувствам после расставания с Мартином.

Другая причина — мой страх оттого, что она была разочарована во мне. Летом во время моего недовольства после расставания с Мартином я решила сменить специальность — с химических технологий на музыку — и после осеннего семестра взять перерыв в учебе.

Взять перерыв в учебе в семье Паркеров было равносильно тому, что я наплевала на свою жизнь. Я приняла это решение весьма легкомысленно, не посоветовавшись с родителями. Тем не менее, у моей решимости сменить специальность были глубокие корни, и она послужила стимулом моей нынешней оплачиваемой работе в качестве пианиста в группе, которая выступала на праздничных мероприятиях.

Неделю я психологически настраивалась и, пройдя прослушивание в июле, официально стала оплачиваемым музыкантом. Группа играла в основном на свадьбах. Еще они играли на Бар-мицва и Бат-Мицва 2, шикарных бизнес-фуршетах, всевозможных корпоративах между Бостоном и Нью-Йорком. Мои вечера и выходные проходили очень быстро, особенно, когда нам нужно было ездить на работу в город.

Будучи окруженная музыкой практически ежедневно: или в составе группы, или сочиняя ее в одиночестве — я поняла, чем хотела заниматься. Я должна была жить этим. Это была моя страсть, а игнорирование, которое дарило мне радость и покой, было неприемлемым.

Вместо того, чтобы признаться, почему я избегала маму, я сказала:

— На самом деле, я даже не понимаю, почему так расстроилась из-за нее. Она ничего не сделала. Действительно ничего. И я знаю, что у нее были благие намерения. Просто... такое ощущение, что она иногда вообще не заботится обо мне.

— Ну, ты не права. Она переживает за тебя. Она любит тебя.

— Тогда, думаю, я не понимаю, что такое любовь. Я думала, что знаю. Я думала, это великая вещь, когда два человека поддерживают друг друга и совместно решают возникающие проблемы. Я думала, это доверие и верность, это быть честным, добрым, быть командой. Но сейчас я ничего не понимаю. На самом деле, я даже сомневаюсь, что любовь существует. Может, как общество мы придумали это, чтобы объяснить и оправдать наше нездоровое желание взаимозависимости.

Он замолчал на минуту, и я знала, он задумался о том, что я сказала, обрабатывал это. Самое клевое в моем отце было то, что он прислушивался, чтобы понять, а не для того, чтобы противодействовать.