Maria Maximova - Unknown

— Или это лучшая из историй, которую только можно выдумать, или ты говоришь правду.

— Мне бы очень хотелось, чтобы это оказалось выдумкой, но, к сожалению, это правда, — подтвердила я.

— Однако приятно знать, Норм, что, если бы я не появился вчера ночью, вы и ваша трость защитили бы Нину, — добавил Макс, и я двинула ему локтем по ребрам, отчего он только слегка дернулся.

— Значит, если ты ее парень, то где же ты был вчера, когда она была сама не своя? — сварливо спросил Норм.

— Норм! — снова ахнула Глэдис и посмотрела на меня. — Извини, Нина.

Норм не отрывал взгляда от Макса.

— У меня две дочери, четыре внучки и одна правнучка, сынок, и я хорошо знаю красавчиков вроде тебя, так что тебе лучше ответить на мой вопрос.

Глэдис вздохнула. Я сжала губы, чтобы не рассмеяться тому, что Норм назвал Макса красавчиком.

Однако Макс заговорил:

— У нас произошла ссора. Нина склонна к импульсивности, и она уехала. Я опоздал на пару часов. Так что да, Норм, я виноват.

Мне стало совсем не до веселья, я перестала сжимать губы и развернулась к Максу.

— Ты не виноват в том, что сделал Дэймон, — заявила я.

— Я говорил не о Дэймоне, Герцогиня, я говорил о том, что ты была сама не своя, но теперь, когда ты про него упомянула... Это же Дэймон. Он разрисовал твою машину. Я знал, что он не закончил с тобой, и вчера, с той минуты, как ты покинула дом, и до момента, когда я вошел в этот коттедж, ты была беззащитна. Так что да, это тоже моя вина.

— Не твоя.

— Моя, детка.

— Не твоя!

Макс с обреченным видом посмотрел мне за спину, и я поняла, что он обращается к Норму.

— Она проснулась всего пять минут назад, а мы уже спорим. На нашем первом свидании она спорила о том, что немцы изобрели пиво.

— Я не спорила! — воскликнула я.

Макс перевел взгляд на меня:

— Детка, ты спорила.

Я снова развернулась в его объятиях, посмотрела на Глэдис и заявила:

— У него память, как у слона, что даже хорошо, скажем, когда речь идет о годовщинах, днях рождения и прочем, но в повседневной жизни? — Я покачала головой и заключила: — Это очень, очень плохо.

Макс сжал руку, обнимавшую меня, и я повернула голову к нему.

— Ты так не думала, когда я подарил тебе кольцо, которое ты, между прочим, никогда не снимаешь. Ты сказала, что это лучший подарок, который тебе когда-либо дарили.

Я повернулась обратно к Глэдис и обреченно объявила:

— Видите? Он помнит все.

И тут я заметила, что Глэдис и Норм улыбаются, и одновременно осознала, что мы с Максом ведем себя как идиоты.

— Мне лучше заняться завтраком, — пробормотала я, сгорая со стыда, и к моему дальнейшему унижению, когда я попыталась избавиться от хватки Макса, он только крепче обнял меня и поцеловал в шею.

— Почему бы нам не перенести все на обед? — предложила Глэдис. Ее глаза весело сверкали: она заметила поцелуй, но с другой стороны, его трудно было не заметить.

— Нет, я могу приготовить завтрак, — быстро сказала я.

— Обед, — твердо сказал Норм, протянув руку Глэдис и направляясь к двери.

— Мы не можем остаться на обед. Нина должна поехать в полицейский участок, чтобы выдвинуть обвинения против Дэймона, — сказал Макс.

— Тогда бранч, мы вернемся в десять, — вставил Норм.

— Годится, — постановил Макс.

— Макс! — прошипела я и снова вывернула шею, чтобы посмотреть на него.

— В десять, — подтвердила Глэдис. — Увидимся, дорогуша.

И дверь за ними закрылась. Макс отпустил меня, подошел к двери, запер ее и развернулся ко мне.

— Насколько плохо выглядит мое лицо? — спросила я.

— Хуже, чем в прошлый раз, но лучше, чем можно было бы ожидать, учитывая, что он ударил тебя три раза.

Все это Макс говорил, подкрадываясь ко мне. Да, подкрадываясь. Поэтому я не прислушивалась к его словам, а инстинктивно начала отступать.

— Что ты делаешь? — спросила я, пока он приближался.

— Возьми правее, малышка, — подсказал он. Я оглянулась через плечо и увидела дверь в спальню.

Повернувшись обратно, я моментально осознала свою ошибку, потому что Макс значительно сократил расстояние и оказался прямо передо мной. Положив руки мне на бедра, он направил меня правее.

— Макс, — прошептала я.

— Я знаю, что у тебя все болит, милая, поэтому сегодня утром все, что тебе нужно делать, просто лежать, пока я попробую тебя перед бранчем.

Мой желудок ухнул вниз, и я положила ладони Максу на грудь.

— Макс, — повторила я, на этот раз с придыханием. — Я очень устала и думала поспать еще часок, прежде чем они вернутся.