Maria Maximova - Unknown

— Но... Я еду.

Макс подошел по мне, и я едва поборола порыв отступить, в основном потому, что позади меня была винтовая лестница. Я и так уже провела в этом доме два дня, болея, и мне совсем не хотелось сломать здесь шею.

Макс остановился в шаге от меня и сказал:

— Не едешь.

Я тряхнула головой и спросила:

— Почему?

— Тебе нужен отдых.

— Я отдохну в Денвере.

— Поездка в Денвер — это не отдых.

— Хорошо, тогда я найду гостиницу в городе и переночую там, а завтра поеду в Денвер.

— Этого ты тоже не сделаешь.

— Почему нет?

— Потому что нет.

Я начинала злиться. А злилась я не часто, в основном потому, что устроила свою жизнь так, что в ней не происходило ничего, вызывающего злость. Но сейчас я определенно злилась.

— Почему? — спросила я.

— Нина, мне надо кое-что сделать, у меня нет времени на это.

Нет времени на это? На что?

— На что?

— На препирательства.

Я больше не злилась, теперь я была смущена.

— А мы... препираемся?

— Ты не в форме. Той ночью ты держалась лучше.

— Лучше?

Вместо ответа он повторил:

— Мне надо идти.

— Макс... — начала я, но он стал меня обходить, так что я инстинктивно схватилась за его руку, обхватив пальцами бицепс.

Макс остановился, но мое тело замерло, а взгляд опустился на его руку.

Мышцы под моими пальцами напоминали сталь. У Найлса не было стальных бицепсов. Его бицепсы были мягкими и слабыми. Может быть, кому-то не нравится прикасаться к стальным мышцам, но мне понравилось. Очень понравилось.

— Нина, — позвал Макс. Я вздрогнула и отдернула руку.

— Я хочу поблагодарить тебя за то, что ты был так добр ко мне... во время болезни, и... за все, но я правда должна уехать.

— Почему?

— Почему?

— Да, почему?

— Ну, потому что.

— Потому что что?

Он сумасшедший? Я не понимаю. Почему он хочет, чтобы я осталась? Два дня назад он не хотел, чтобы я оставалась. Почему мы вообще это обсуждаем?

— Ты дома, — напомнила я.

— Да?

— И мы не можем жить здесь вместе.

— Почему?

Я ничего не ответила, просто не знала, что ответить на такой дикий вопрос. Но потом придумала и сказала:

— Я тебя совсем не знаю.

Макс только ухмыльнулся, и от этой ухмылки мне стало очень не по себе, но каким-то странно приятным образом.

— Герцогиня, я видел тебя почти голой.

После этого мне стало не по себе еще больше, но уже совсем не приятным образом. А еще я вытаращила глаза, покраснела и почувствовала, как заколотилось сердце. И подскочило давление.

— Да, действительно, видел. Против моей воли, — напомнила я.

— Это было не против твоей воли.

Я наклонилась к нему и рявкнула:

— Я была без сознания!

— А вот и она, — пробормотал он. И выглядел при этом дико довольным.

— Кто? — опять рявкнула я.

Он проигнорировал мой вопрос и унизительно сообщил:

— Когда я последний раз видел твое тело, малышка, ты сама подняла руки.

Я и правда это сделала, я помню.

— Нет, — соврала я.

— Да.

— У меня была высокая температура! — еще громче сказала я.

— Но ты это сделала.

Я взмахнула рукой.

— Ладно, хорошо. Ты видел меня голой. Но это не значит, что мы друг друга знаем.

— И я спал с тобой. — Я открыла рот, а Макс спросил: — Помнишь?

— Нет, — прошептала я, но я помнила.

— Ты не отпускала меня.

О Боже. Это я тоже помнила.

— Повторяю тебе: у меня была высокая температура.

— Неважно, что у тебя было. Если ты заботишься о человеке, если спишь с ним, то ты его знаешь.

— Нет.

— Да.

— Нет!

Он качнулся на пятках и сказал мне:

— У тебя довольно скучная жизнь, так что тебе вдруг пришло в голову уехать в отпуск, сделать перерыв, потому что дома у тебя жених, которому на тебя наплевать.

Я вскинула голову и уставилась на Макса. Я не помню, чтобы рассказывала ему об этом. Не помню, чтобы вообще что-либо ему рассказывала. Особенно о Найлсе.

— Ему не наплевать на меня, — прошептала я.

— Тогда почему твой сотовый не звонил два дня? — спросил он.

— Я...

— И почему ты уже полчаса как проснулась, но еще не позвонила ему? — продолжал Макс.

Черт!

Макс наклонился ко мне, и я с немалым восхищением увидела, что выражение его лица стало мягче. У него и так потрясающее лицо, но когда оно смягчается, то становится совсем другим. Еще лучше.

— Герцогиня, ты находишься на другом конце света, больная, а твой мужчина с тобой так и не связался? Пусть даже он не знает о твоей болезни, но, если мужчине не наплевать, он звонит.

К сожалению, он прав.