Maria Maximova - Unknown

Но Макс продолжал говорить. Ясно, что, пока я думала о будущей катастрофе, Макс думал совсем о другом.

— Лучше всего сдавать дом зимой. Мой дом пользуется спросом. Я повысил арендную плату, и все равно он забронирован на весь сезон. Зимой строительство тоже замирает, сложнее найти работу. Мы с тобой можем улететь в дом твоего брата после Дня благодарения, а вернуться в феврале-марте. Тебе достаточно этого времени?

Он планировал наше будущее.

И это звучало как хороший план, продуманный план, великодушный план. Макс давал мне то, в чем я нуждалась: время в доме Чарли, время в Англии, моем втором доме. Это был идеальный компромисс, если мы потянем его финансово.

И все-таки я тихо напомнила:

— Макс, мы знакомы всего неделю.

Он сжал мою ладонь и спросил:

— И?

Я посмотрела на него и недоверчиво повторила:

— И?

— Да, — ответил он, не отрывая взгляда от дороги, — и?

— Мы едва знаем друг друга, — без необходимости объяснила я.

— Я видел твоего отца, слышал твою историю со всеми теми мудаками, и я нравлюсь твоей маме, — сказал он, и все это, конечно же, было правдой. — Я видел тебя злой, больной, милой, тебе нравится мой дом, и можно с уверенностью утверждать, что нас влечет друг к другу.

— Да, но...

— Без «но», просто «да».

— Да, но это безумие.

Макс взглянул на меня и спросил таким тоном, будто начинал сердиться:

— С какого хрена это безумие?

— Макс, мы знакомы всего неделю, — повторила я.

— Тебе нравится город?

— Да, он красивый.

— Тебе нравятся Минди, Арлин, Коттон, Бекка, Битси?

— Конечно.

— Ты им тоже нравишься.

Надо признать, это приятно, потому что мне они понравились очень сильно.

Однако ради здравого смысла я продолжала стоять на своем и объяснила:

— Макс, такие решения не принимаются поспешно.

Его рука сжала мою ладонь почти до боли.

— И что? Хочешь сказать, что нужно сидеть и ждать, позволить жизни проходить мимо, пока ты раздумываешь, принимать ли решение, которое нужно было принять сразу, и надеяться, что не случится какого-нибудь дерьма типа аварии, в которой ты потеряешь ноги, а то и хуже — свою жизнь.

От этих слов, от смысла, который я прочитала за ними, холод разлился у меня в груди, так что я только и смогла, что выдохнуть:

— Макс...

Наверное, он меня не услышал, потому что продолжил:

— Скажем, ты просто потеряешь ноги, и тогда у тебя будет вся оставшаяся жизнь, чтобы думать о тех месяцах, которые ты не прожила, а потратила зря.

Это мне известно слишком хорошо.

И все же я прошептала:

— Макс...

Но он знал, что мне это известно, и его голос смягчился, он все еще сердился, но старался быть нежным.

— Думаю, что ты понимаешь, о чем я, Герцогиня, учитывая, через что ты прошла со своим братом.

— Я только что закончила предыдущие отношения, — объяснила я, хватаясь за еще один довод, несмотря на его неубедительность.

— Ты не только что закончила отношения, Нина. Они закончились уже некоторое время назад, просто ты осознала это только здесь.

Господи, как же меня раздражало, что он такой умный.

Я попыталась выдернуть свою ладонь, но безуспешно, так что расслабилась, но повернула голову к окну и резко попросила:

— Давай не будем об этом.

— Почему? Потому что ты знаешь, что я прав?

Я повернулась обратно к нему и громко обвинила, так громко, что мои слова зазвенели в кабине.

— Ты слишком торопишься!

— Я нашел то, чего хочу. А когда это случается, то не стоит страдать херней, Герцогиня. Никогда.

И хотя от его слов у меня в животе приятно потеплело, разум напомнил мне о том, что Макс невыносим.

— Может быть, вы, Супер Мистер Колорадо, дадите мне передышку, чтобы я могла разобраться в себе, прежде чем решу развернуть свою жизнь на сто восемьдесят градусов. Или я прошу слишком много? — язвительно поинтересовалась я.

— Ты хочешь не передышку, детка. Ты хочешь время, чтобы починить свой щит и держать меня на расстоянии. А поскольку я полагаю, что сегодня забрался дальше, чем к тебе в трусики, то ответ будет «да, ты просишь слишком много».

Я снова попыталась выдернуть руку, и снова безуспешно, тогда я сдалась и рявкнула:

— Господи, до чего ты невыносим.

— Вы с Найлсом спорили? — вдруг спросил Макс.

— Нет.

— Никогда?

— Нет! И прекрати спрашивать про Найлса, — потребовала я.

Он проигнорировал мое требование и спросил дальше:

— Ему было все равно, не доставало огня или он настолько ленив, что мирился с твоей дурью?