Suvor - Unknown

Кристофер выходит наружу, чтобы присоединиться ко мне, и кованое железо царапает камни патио, когда он усаживается с кофе за столик в саду.

- Что собираешься делать? – спрашивает он.

Я вдыхаю запах цветов и разглядываю трельяжную сетку 100, красиво увитую лозой.

- Я не хочу ехать.

- Значит, ты решила.

- Да. – Я вздыхаю. – Нет.

- Я могу разобраться с этим вместо тебя. Скажу им, чтобы оставили тебя в покое. Ты ответила на все интересующие их вопросы, так чего они еще от тебя ожидают?

- Немного смелости, быть может, - шепчу я.

- Боже мой, Милли. Ты самая храбрая женщина, которую я знаю.

Это заставляет меня рассмеяться, потому что я совсем не чувствую себя храброй. Я чувствую себя дрожащей мышкой, которая боится покинуть этот дом, в котором я чувствовала себя так безопасно. Я не хочу уезжать, потому что знаю, что происходит в мире. Я знаю, кто там, и мои руки дрожат при одной мысли о том, что я увижу его снова. Но именно это она и просит меня сделать, та женщина-полицейский, которая звонила из Бостона. «Вы знаете его лицо. Вы знаете, как он думает и как охотится. Нам нужно, чтобы Вы помогли нам поймать его. Прежде чем он убьет снова».

Кристофер тянется через стол, чтобы взять мои руки в свои. Только тогда я замечаю, какая я холодная. И какой теплый он.

- Прошлой ночью тебе снился кошмар?

- Ты заметил.

- Это не трудно, когда спишь рядом с тобой.

- Мне уже несколько месяцев не снился этот сон. Я думала, что с ним покончено.

- Этот проклятый телефонный звонок, - бормочет он. – Ты же знаешь, что у них нет никаких твердых доказательств. Это всего лишь теория. Они могут разыскивать совсем другого человека.

- Они нашли зажигалку Ричарда.

- Ты не можешь быть уверена, что это та самая зажигалка.

- Еще одного Р. Ренвика?

- Это довольно распространенное имя. В любом случае, если эта та самая зажигалка, значит, убийца далеко. Он переехал на другой континент.

Вот почему я хочу остаться здесь, где Джонни не сможет найти меня. Я буду ненормальной, если поеду разыскивать монстра. Я допиваю свою чашку кофе и встаю, скрежеща стулом по камням. Не знаю, о чем я думала, покупая садовую мебель из кованого железа. Возможно, это было желанием постоянства, ощущения того, что я всегда могла рассчитывать на ее долговечность, но стулья тяжелые и их трудно передвигать. Когда я иду обратно в дом, то чувствую, словно волочу за собой еще один груз, тяжелый, будто кованое железо, страх привязывает и запирает меня в этом месте. Я иду к раковине, чтобы вымыть чашки и блюдца, и протереть почти безупречно чистую столешницу.

Вы знаете, как он думает. И как он охотится.

Лицо Джонни Постхумуса внезапно всплывает в моем сознании как живое, словно он стоит прямо на моей кухне, уставившись в окно. Я вздрагиваю и с грохотом роняю ложку на пол. «Он всегда здесь, охотится за мной», - проносится у меня бессвязная мысль. После того, как я покинула Ботсвану, то была уверена, что в один прекрасный день он выследит меня. Я единственная, кто пережила это, единственный свидетель, которого он не смог убить. Разумеется, он не сможет проигнорировать этот вызов. Но месяцы сменялись годами, а я ничего не слышала ни от ботсванской, ни от южно-африканской полиции, и начала уже надеяться на то, что Джонни мертв. На то, что его кости разбросаны где-то в безлюдном месте, как и кости Ричарда. Как и кости остальных. Представлять его мертвым – был единственный способ, при помощи которого я снова могла чувствовать себя в безопасности. За прошедшие шесть лет его никто не видел и не слышал, поэтому разумно было полагать, что он встретил свой конец и не сможет навредить мне.

Звонок из Бостона все изменил.

Легкие шаги стучат вниз по лестнице, и наша дочь Вайолет, пританцовывая, входит в кухню. В четыре года она все еще бесстрашна, потому что мы лжем ей. Мы говорим, что мир – это место добра и света, и она не знает, что чудовища на самом деле существуют. Кристофер сгребает ее в свои объятья, кружит по кухне и несет ее, смеющуюся, в гостиную для их субботнего ритуала с просмотром мультфильмов. Посуда помыта, кофейник чист, и все идет так, как и должно идти, но я расхаживаю по кухне в поисках новых задач, чего-то, что сможет меня отвлечь.

Я сажусь за компьютер и вижу несколько писем, пришедших на мой почтовый ящик с прошлого вечера: от моей сестры в Лондоне, от других матерей из дошкольной группы Вайолет, от какого-то нигерийца, который хочет перечислить на мой банковский счет целое состояние, если только я дам ему номер своего телефона.