User - o b239b172f5745d3b

Быть любимым я хотел без срока

И любить как сотни женихов.

Рыцарем без страха и упрёка

Быть мешала тысяча грехов.

15. 10. 95.

НА ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ЛЕРМОНТОВА

В лохмотьях туч как нищенка Луна

Глядит с порога паперти небесной.

Прислушайся, какая тишина

В купель Души восходит неизвестной.

Роняет снег таинственная мгла.

Летят снежинки, словно лотос века.

Ты помнишь, ночь такая же была.

И роза этой ночью расцвела

В Душе у Родины и в сердце Человека.

15. 10. 95.

УТЕШЕНИЕ

Ты видишь, убывает боль тоски.

Нить Ариадны как святая пряжа

Окутывает сердце и виски

И стих сама собой нежданный вяжет.

Уходит боль, вплетается в узор

Судьбы несчастной, но счастливой всё же.

Так русский лёгкий головной убор

Снимает боль и снять печаль поможет.

Покров Великой Матери Творца

Извечно боль людей на нити нижет.

Не закрывай печального лица

И будь к Иконе Родины поближе.

5. 10. 95. Вечер.

КЛЮЧИ

Нет, святости во мне и не бывало,

Но было любопытство ко всему:

К иконе, к полю, к песне у привала,

К любви, к учёбе, к Богу Самому.

Но Библия мне как учебник жизни.

И в ней нашёл я главные ключи

К стихам, к любимой, к матушке-Отчизне,

К местам, где бьются на смерть косачи;

175

Там, где поют потайственные струны

Души небесной, где её приход

Пришёл я с Библией, доверчивый и юный,

И понял, где надежду пьёт народ.

Нет, не в святошестве нашёл свою я участь,

Я творчеству молился целый век,

Библейский отрок, и смеясь и мучась,

Был просто русский добрый Человек.

15. 10. 95.

ВЕНОК ЕСЕНИНА

Тоска по вотчине присутствует везде.

Я не избавлен от тоски по Родине:

В полёте, в думах, в песне и труде

Тоска свои диктует мне мелодии.

Рябиной виснет алая строка

Над полем жизни в перезрелой зелени.

Рукой сиреневою тянется тоска

К печальной песне головы простреленной.

Но я преодолею ту тоску

Своим вторжением в разымчатую просинь

России-Матушки. Я день тот нареку

Венком Есенина, который цветом в осень.

15. 10. 95.

ДЕРЕВЕНСКИЙ

Лёгкое лето, пушок одуванчика

Тихо садится ко мне на пиджак.

Юноша стройный из скромного мальчика

Преобразившись, как новый пятак,

Весь я сияю – от ног до макушки,

Даже неловко пред сёстрами вдруг.

Где там побаски, усмешки, частушки!

Что там весёлый разымчатый круг?

Важность в лице, сигареты и тросточка,

В шаге степенность, упругость в стопе.

Где там простецкая русская косточка?

Что там знакомая тварь на тропе!

Долго ли тот маскарад продолжается?

Брошены брюки, откинут пиджак.

Важность и стыд меж собою сражаются.

Шепчет мне совесть: «Опомнись, дурак!»

Крепко схватившись с сестрёнками за руки,

К речке спускаясь, бросаемся вплавь.

Снова я нежный и снова я маленький,

Снова деревня – и сон мой и явь!

15. 10. 95. Вечер.

176

ВСЁ ИЗВЕСТНО

Да, иступлённость эта мне известна:

До крайнего упора лить строку,

Воспоминанья, думы и тоску

И сиротливость собственного дома.

Да, мне знакома ласковая стать

Той женщины, что мне открыла двери

В иную жизнь, которой не сыскать,

Но лишь суметь хоть раз в ту жизнь поверить.

Да, исступлённость эта не с добра,

А лишь отчаяньем рождённая однажды.

Строка любви полна извечной жажды.

Её с тобой нам разделить пора.

15. 10. 85.

ПРИДЁТ ВРЕМЯ

Мне учиться жить пришлось сначала

Под Луной в лазоревом краю.

Снова Мама ты меня качала

И хранила молодость мою.

Будет время – взглянут на страницы

Той тетрадки, что лежит в глуши.

И стихи, как ласковые птицы,

Выпорхнут из раненой Души.

Как синички, голуби и гуси

Будут щебетать и гоготать.

Снова, сын своей забытой Руси,

Я смогу ей должное воздать.

ЕСЕНИН СЕРГЕЙ.

ДЕЛОВОЙ

Посмотри, как молод я и нежен,

Любопытен и распахнут взор.

Облик в целом несколько небрежен:

С Миром затеваю разговор.

Деловой, и осторожен в связях.

Вот уж и с издательством знаком.

Лень, меня ты не уронишь наземь.

Я тебя держу под каблуком.

Шаг расчётлив, осторожно-нежен.

Весь я – деревенский старожил.

Был в то время молодым и свежим

И до боли с Музою дружил.

(116-е стихотворение!)

октябрь 1995. Сергей ЕСЕНИН.

АЛЕКСАНДР БЛОК – СЕРГЕЮ ЕСЕНИНУ

Мой юный друг… Ему страданий тоже

Досталось вдоволь на моей Земле.

И мы сейчас уже вдвоём итожим