User - o b239b172f5745d3b

Я оставил розовое поле

Ради этой горсточки стихов.

Полный терний путь Поэта древний.

Я далёк от ступ и закромов.

Я оставил Маму и деревню

Ради этих нескольких томов.

49

Мимо свадеб, всех красавиц мимо,

Залетая к Богу на порог,

Я оставил всех своих любимых

Ради этих неотвязных строк.

Тише, сердце, ради Бога, тише!

Приютившись на краю звезды,

Я оставил всех своих детишек

Ради всей словесной лебеды.

Каюсь, маюсь, речкой разливаюсь.

Слёз горючих в русло не собрать.

Я и нынче так же спотыкаюсь.

Но стихи мешают умирать.

Каждому стиху – своя страница.

Вот о чём мечтал и совершил.

Каждому из нас – своя синица,

Ведь журавль высок и легкокрыл.

С. ЕСЕНИН, октябрь, 1995.

ГУЛЯЙ-ГОЛОВА

Каждой косточкой чуял живое,

Каждой веткою шевелил.

Поле – горе моё ножевое,

Над бессонием отчих могил!

Я ходил по вселенским просторам:

Всюду люди и много беды.

И сплетались в живые узоры

Посох Неба и прах лебеды.

На задворках у дедовой хаты

Плакал камень, и ныла трава,

Что у внука Серёги куда-то

Покатилась Гуляй-голова.

С. ЕСЕНИН, октябрь. 1995

ГРОЗА

Гроза распахнула свои телеса,

Открыла глаза, осветив образа.

Гроза ты, гроза! Я и против и за.

А кто посерёдке – сдают тормоза.

Гроза! Ты семёркой убила туза.

Из глаз потихоньку ушла бирюза.

С. ЕСЕНИН, октябрь, 1995.

САМ

Сколота месяца синяя боль.

Скачет Душа – где село, где дувал.

Сам я назначил себе эту роль,

Сам же безусым себя отпевал.

Ветер по весям лизал купыри.

Время дробило зеркальность реки.

Сам отпевал я себя до зари,

Сам проповедовал краткость строки.

50

Утра хлебнувши на посошок,

Пушкину ветки рябины ронял,

В краткости жизни его превзошёл,

В громкости славы его догонял.

С. ЕСЕНИН, октябрь 1995.

РОДНЯ

Близок был я к колыбели

Самого Христа,

Потому во мне и пели

Свет и красота.

Золотой насыпал пыли

на макушку Спас

Из того, что приносили

нам волхвы в тот час.

В дар я принял тот же ладан,

Божью благодать,

Чтобы вам стихи, как надо,

с Неба передать!

С. ЕСЕНИН, октябрь 1995.

ЦЕРКОВНЫЕ СЛОВА

Мне церковные слова – как трава.

Я под этой муравой – с головой.

А к обедне коль меня позовут,

Пусть вначале мураву оборвут.

Мне рязанские слова – купыри,

В них живу я от зари до зари.

Я пастись с коровьим стадом привык,

Набираю молоко на язык.

Ой, Ты, Господи, спаси, гой-еси!

Отдаю бадью хозяйке – Руси!

С. ЕСЕНИН, октябрь 1995.

ВСТРЕЧАЙТЕ!

Я ушёл под печальные звоны

Опустевшей рязанской земли,

Под её материнские стоны,

Под седые её ковыли.

Встань, родная, с колен, не смущайся,

Распрями свою стать и красу

И ко мне поскорей возвращайся.

Сам тебе каравай поднесу:

Необъятный, горячий, пахучий

Несусветных стихов каравай.

Я спускаюсь с серебряной тучи,

Твой Есенин, родной и могучий,

Поскорее мне дверь открывай!

С. ЕСЕНИН, октябрь. 1995

51

ВЕСТНИК

Я взял очи от синего Неба,

Я взял губы от алой зарницы.

На макушке колосьями хлеба

Предрассветная рожь колосится.

У тумана я взял свои песни,

Расплескал их в предутреннем звоне.

Я пришёл к вам как ласковый вестник

С колокольцем в жемчужной короне.

С. ЕСЕНИН, октябрь 1995

НЕ ПЛАЧЬ, РУСЬ

Ну, не надо, родная, не надо

У звенящих потайственных струн

Приносить мне и смирну и ладан,

Жив и ныне твой сын – говорун!

Он ветвями Вселенского сада

Защищён от недоброго взгляда.

И стихов золотая отрада

Бубенцами поёт на ветру!

С. ЕСЕНИН, октябрь. 1995.

ТЕБЕ, ЧЕЛОВЕК!

Я ударю и в бубен и в гусли,

Пропою лебединой струной.

Ни единую трель не пропустит

Голубая мелодия грусти,

Не разлучная всюду со мной.

Сколько лет я пою для Вселенной.

Я заряжен Россией навек.

Стих мой лёгкий, печальный, нетленный

Предназначен тебе, Человек!

С. ЕСЕНИН, октябрь 1995.

ЕСЕНИН ЖИВ, ЕСЕНИН ЕСТЬ!

поэма

СВИРЕЛЬ:

Скажи, Сергей, откуда эта боль,

такая боль в твоём открытом взоре,

Почти ребёнка, юноши, собой

пригожего, но и тогда в раздоре

С огромным Миром, погубившем вскоре

то юное и нежное созданье?

СЕРЁЖА ЕСЕНИН:

Да, эта боль всегда во мне жила,

С младенчества, мне кажется, с рожденья.

И даже в те благие времена,

Когда Душа парила в наслажденье,