Ты - Алана Инош

– Лёнечка… Птенчик… – послышался рядом твой сонно-испуганный голос.

Я хотела извиниться, что опять тебя разбудила, но между приступами кашля не могла вставить ни слова. Доковыляв до ванной и скрючившись над раковиной, я кашляла туда, роняя тягучую слюну с губ. В груди что-то булькало и хрипело, рвалось наружу, а в зеркале отражалось моё побагровевшее от натуги лицо.

Кое-как прокашлявшись, я поставила на плиту кастрюлю с отваром. Сидя у стола с полотенцем на плече, тупо смотрела на синее газовое пламя…

– Маленький мой… – Твои руки легли мне на плечи.

Часы показывали семь утра. Устало закрыв глаза, я прильнула к твоей руке щекой.

Вдыхая пар, я ещё не знала, что случилось час назад на другом конце города.

После ингаляции я выпила ещё грудного сбора с малиной, взяла в рот пастилку от кашля и снова свернулась клубочком под одеялом: страдающий и больной организм требовал дополнительных часов сна. Кашель ещё пару раз царапнул мне грудь, но Морфей на сей раз оказался сильнее. Не успевшая рассосаться пастилка заночевала у меня за щекой…

Проснулась я в десять утра, ещё более усталая и разбитая, чем до этого. На кухне слышались голоса, и я пару минут лежала, слушая их и представляя себе пирог. Этот рассыпчатый рис внутри, розовое мясо горбуши, аппетитные полуколечки лука, пропитанная рыбным вкусом и запахом румяная корочка… Ммм, ням-ням. Поняв, что зверски хочу есть, я вылезла из постели и поплелась на кухню.

Там царило уютное тепло и вкусный рыбный запах. Вы с Александрой, не дождавшись моего пробуждения, заварили чай и вовсю уплетали вчерашний пирог.

– Доброе утро, солнышко наше, – сердечно поприветствовала меня твоя сестра. – Прости, что завтракаем без тебя… Ты так сладко спала, что жалко было будить. Учитывая, что ты полночи с кашлем промучилась, поспать тебе было просто необходимо.

Твои незрячие солнца нежно сияли мне.

– Лёнь, ты как?

Пошатываясь от слабости, я подошла и запустила пальцы в твои отросшие к зиме вихры.

– Получше, Утёночек. Есть хочу…

Александра с готовностью вскочила, усадила меня, щедро отрезала кусок пирога и налила чаю. Я впилась в пирог зубами так, будто не ела целую неделю: моё нутро просто горело от голода. У Александры тем временем зазвонил мобильный. Она вышла в прихожую, но её разговор был хорошо слышен.

– Да… Привет, зайка. И тебя с наступившим… Нормально, в кругу семьи, с моими сестрёнками. Нет, сегодня не работаю. Нет, я совершенно не против, а очень даже за… Давай. Во сколько за тобой заехать? Договорились, милая. Через час буду.

Значит, всё-таки сестрёнка, подумалось мне с облегчением. Ну и ладно, ну и слава Богу, а то двусмысленность так и свербела, так и язвила моё нутро, создавая это ненужное напряжение. Хорошо, что у Александры было кого назвать «зайкой» и «милой», в противном случае мне было бы очень и очень не по себе.

Заглянув на кухню, твоя сестра спросила:

– Чижики, вы не против, если я быстренько приму душ?

Ты, конечно, тоже всё слышала, а потому усмехнулась:

– Давай, давай… Мойся чисто, чтоб твоей зайке было приятно с тобой… гм, гм… общаться.

Александра засмеялась и ушла в ванную. Я принялась мыть посуду, параллельно соображая, как бы избежать лицезрения твоей сестры в максимальном неглиже после душа: это треклятое pleasure было слишком guilty, чтобы позволять ему вторгаться между тобой и мной. И я придумала: когда Александра вышла из ванной, моя голова по-страусиному пряталась, но не в песок, а под полотенцем. Всё, что я видела – это отражение моего собственного носа в кастрюле с отваром.

Когда я трусливо высунулась из своего укрытия, Александра была уже в облегающих чёрных бриджах и белом свитере с высокой тёплой горловиной. Изящно нагибаясь и ставя ногу на краешек обувной полочки, она застёгивала в прихожей свои белоснежные сапоги. Вжик – одна молния, вжик – вторая… Надев шубку и небрежно намотав шарф, Александра сказала:

– Ну всё, чижики, поехала я… Отдыхайте тут. Лёнечка, лечись давай как следует.

В этот момент опять зазвонил мобильный – на сей раз твой. Сказав: «Одну секунду, Саш», – ты вышла из прихожей, и мы с твоей сестрой остались один на один. Не зная толком, что сказать, я пробормотала:

– Жаль, что ты уже уходишь…

Александра стояла передо мной – высокая, с убийственно прекрасными ногами, в этих дьявольски сексуальных бриджах и шикарных сапогах. Нет, я была совершенно спокойна, ведь она назвала меня сестрёнкой… Но тут же поразила снова, проговорив приглушённо: