Ты - Алана Инош

У Светланы на нервной почве по поводу пожара и сопряжённых с ним проблем обострилась язва желудка, а при более тщательном обследовании обнаружился рак. Ей сделали операцию. В итоге из-за всех проволочек и передряг квартира была отремонтирована только к маю, но в её ауре навсегда остался огненный след…

_____________

* (англ. идиом.) «запретное удовольствие»

18. БЕЗУМНОЕ ЛЕТО

Суббота. Пол-утра я не могла сосредоточиться ни на чём, но три таблетки обезболивающего немного отогнали гул в голове. Мы ехали на дачу, город опять душила нестерпимая жара. Автобус был полный, и нас прижало друг к другу. Я отражалась в твоих тёмных очках. От тебя пахло свежевыстиранной футболкой и чуть вспотевшей кожей. Родной запах, без которого не могла представить своей жизни.

Малиновые кусты – колючие, но если присесть, можно спрятаться от безжалостного солнца. Хорошо было сидеть на корточках в тенёчке, таская в рот висящие на нижних ветках ягоды… Ты, насторожив ухо, как локатор, слушала, где я шуршу, а я, пытаясь дотянуться до очень крупной и соблазнительной, но далеко висящей ягодки, чуть не упала в ландыши. Их в малине было много. С кряхтением я села на прохладную землю, а над головой раскинулось безумное лето, крышесносящая, убийственная жара, от которой даже небо выцвело, выгорело. Ты чуткими пальцами провела по веткам… и ягодки как будто сами потянулись к тебе. Одну – в рот, две – в ведёрко. А иногда – наоборот. У нас всегда так получалось: я в основном собирала, а ты – ела.

Но вот ты сморщилась: вместе с ягодкой тебе в рот попал жгуче-вонючий клоп, испортив удовольствие. Отплёвываясь, ты что-то проворчала, а мне стало смешно. Но я сдержалась, чтоб не фыркнуть.

– Что поделать, если клопы тоже любят малину, – сказала я сквозь улыбку.

Ведро набиралось медленно, жара прибывала. Потянувшись за очередной ягодой, я ощущала, как земля уходит из-под ног, а палящее небо будто давит мне на голову.

– Уфф…

– Лёнь, ты чего? – услышала я сквозь звон в ушах твой озабоченный голос.

Холодная минералка пролилась мне в горло: ты успела сбегать за ней в дом. Виски и затылок намокли, и ветерок, обдувая, холодил их.

– Пошли. – Твои руки помогли мне встать.

В доме ты стянула с меня футболку и обтёрла мокрым полотенцем, а мне вообще захотелось залезть в бочку с водой и погрузиться по шею. Обтирание перешло в ощупывание. Твои зрячие пальцы играли на мне, как на инструменте. И пахли малиной… А у губ был малиновый привкус.

Ведро, наполненное ягодами только на две трети, стояло на столе. Надо было добрать.

– Лёнь, ну, тебя ж удар хватит, – отговаривала ты. – К чему это геройство?

Всему виной – аномально жаркое лето две тысячи десятого. Сейчас, наверно, было уже плюс тридцать пять, если не больше. Но если малину вовремя не собрать – осыплется, а остатки засохнут на ветках. Жалко ягоду, и поэтому я снова нырнула в колючие заросли, а ты со вздохом – следом за мной, чтоб страховать на всякий случай – вдруг начну в обморок падать. Конечно, тебе тоже было жарко.

И вот, наконец – ведёрко полное. Я переложила всё в тазик, засыпая сахаром, а ты залезла в ягоды ложкой. Отправив ложку малины в рот, захрустела; я соблазнилась и сделала так же… А тебя соблазнили мои губы. Получился сахарно-малиновый поцелуй.

Варенье-пятиминутка попыхивало на плите. Я сняла розовую ароматную пену, подула и протянула тебе. Ты любила пенки с варенья и всегда просила их для тебя оставлять.

– Осторожно, горячая…

И снова поцелуй – карамельно-тёплый, пробирающий до самого сердца нежной до слёз сладостью.

Принесённые из дома простерилизованные банки стояли на столе рядком. Моя голова была как одна из них – пустая и звенела от боли. Но к чёрту, я не хотела тебе жаловаться. Такой хороший день нельзя портить нытьём.

От варенья, пузырившегося на плите, мне стало ещё жарче. Я разлила его по банкам, а ты сидела на диване, поглаживая ёжик на затылке.

– Утён, иди, помоги закатать, – позвала я. – У тебя сил побольше.

Твоё лицо напряжённо кривилось: налегая на закаточную машинку, ты закручивала банки. Я наблюдала за твоими лопатками и работой мышц спины, которые ходили ходуном.

Потом мы сидели в тени яблони, ели вишню и стреляли косточками. Листва колыхалась над нашими головами, а густой, горячий ветер совсем не охлаждал перегревшиеся тела.

– Завтра надо вишню пособирать, – подумала я вслух. – А то тоже засохнет на ветках. Компот вишнёвый люблю…

– По прогнозу завтра до плюс тридцати семи, – предупредила ты.