Ты - Алана Инош

Сушняк мучил, не отступая. На кухне не нашлось даже чистой питьевой воды, а водопроводную пить я не рискнула. Запах гнили и разложения от мусорного ведра вывернул меня наизнанку, и меня вырвало в кухонную мойку – прямо на сваленную там немытую посуду.

Время шло… Нет, тянулось, издеваясь надо мной. Ни Воробьихи, ни её подружки… Меня начало знобить. Боль не стихала.

«Господи, помоги мне. Саша, найди меня».

…В замке повернулся ключ. Попытка приподняться отозвалась болью. Пьяно пошатываясь, в комнату ввалилась Воробьиха.

– Вызовите скорую, – простонала я. Губы совсем пересохли, стали шершавыми. – Который час? Сколько я уже здесь?..

Икнув и фыркнув, Воробьиха усмехнулась:

– Чё, хреново, принцесса? Может, пивасика тебе дать?

В пояснице у меня словно поселился зубастый монстр: грыз и грыз…

– Какое, к чёрту, пиво… Что вы мне подсыпали?

– Ик… – Воробьиха присела на диван, расправляя на колене какой-то листок формата А4, мятый, с рваными краями. – Ну, это Тонька тебе вчера клофелин подмешала… От матери её, старухи-покойницы, остался ещё. Я про это была не в курсе, ты не думай… ик! Это она сама. Дура потому что. Лавэ-то у тебя на кармане маловато оказалось… На пивасик только и хватило. Ничё, нам твой муженёк заплатит… Ну, то есть, дама твоя. О, гляди.

Листок лёг передо мной, Воробьиха ткнула в его центр кривым пальцем с грязным ногтем. На листе была напечатана моя фотография. «Ушла из дома и не вернулась»… И телефоны Александры: домашний, рабочий и мобильный. «Вознаграждение за любую информацию гарантировано». Видимо, наша родная милиция-полиция работала по старинке: «Заявление – через трое суток».

– Ребятишки какие-то расклеивали, – сказала Воробьиха. – Я гляжу – а мордашка-то знакомая, хе-хе! Тонька пошла на встречу с твоей мадам. Тридцать косарей запросили. Нет денег – нет тебя. Ничего! Вы, буржуи, не обеднеете, а нам с Тонькой на хлеб с колбасой да на топливо – во как хватит.

Воробьиху будто подменили: от вчерашнего пьяненького дружелюбия не осталось и следа, на её обрюзглом лице застыло жёсткое и безжалостное выражение. «Во как!» – «выше крыши», показала она жестом.

– Маня… Я думала, ты хорошая, – пробормотала я. – Пьющая, но неплохая… А ты…

– А чё я? – усмехнулась Воробьиха. – Это не я, это время такое, принцесса. Каждый выживает, как может… Ик! Ну дык чё, пивасика-то дать?

Я закрыла глаза и отвернулась. Озноб, тошнота, боль – всё это наваливалось разом и терзало меня, скручивало, как в центрифуге. Все мои просьбы вызвать скорую Воробьиха пропускала мимо ушей, вся поглощённая желанием заполучить деньги. Гремела чем-то на кухне, кряхтела и крякала – видно, доливала в свой бак «топливо».

Резко и нервно тренькнул дверной звонок. Воробьиха оживилась:

– О, денежки пришли! – и засеменила в прихожую открывать.

Но пришли не деньги. Послышался плаксивый вой:

– Мань, она мне чуть руку не сломала… с-су-ука…

В вонючий бомжатник будто ворвался свежий ветер, властно и свирепо сметая всё на своём пути. Торопливые, звучные шаги, развевающиеся полы чёрного плаща, волна знакомого парфюма – и моего лица коснулись тёплые ладони моего ангела-хранителя.

– Лёнечка, я здесь… Ты меня слышишь?

Из последних сил я приподнялась и обняла её за шею, ёжась от щекотной ласки её пальцев, перебиравших мои волосы.

– Лёнька, что же ты делаешь? Что ты творишь, глупенькая? Они что, тебя здесь силой удерживали?

Спасена. Облегчение словно разом выдернуло из меня нервный каркас, до этого момента державший меня в тонусе, и я размякла, растекаясь киселём. Я знала, что родные руки не дадут мне упасть.

– Они мне клофелин подсыпали… а потом заперли тут, – стараясь не уплыть в транс, прошептала я. – Мне скорую надо, Саш… Больно…

Подскочила разозлённая Воробьиха.

– Эй, ты! – сварливо налетела она на Александру, тряся мятым листком с моим фото. – А платить кто будет? За информацию?! Сама ж обещала – вознаграждение!

Лицо Александры было суровой каменной маской. Почувствовав, что она опускает меня обратно на диван, я судорожно уцепилась за её плечи, так что мягкая кожа её плаща заскрипела под пальцами.

– Ш-ш, всё хорошо, – шепнули её губы, согрев дыханием моё ухо.

Бережно уложив меня, она выпрямилась во весь рост. Скукоженная пьянством Воробьиха едва доставала ей макушкой до подмышки.

– Значит, денег хочешь? – спокойно проговорила Александра.

– Ага, ага, а как же! – закивала Воробьиха, не уловив в её голосе чуть слышную нотку угрозы. – Сама ж обещала в бумажке своей!