Ты - Алана Инош

– Браво! Просто браво… Вы неподражаемы, Лёнечка. Я-то думала, что вы ангел, а вы, оказывается, умеете быть и чертёнком!

– Ну, так терять-то мне было уже нечего, – смущённо усмехнулась я. – Вот и оторвалась напоследок.

Яблочное пюре оставалось только прогреть на водяной бане, помешивая, чтобы растаял сахар. Ксения с любопытством наблюдала, как я водружаю трёхлитровые кастрюли с пюре на пятилитровые – с кипящей на медленном огне водой.

– Интересная технология… А почему не просто на огне?

– Просто на огне – пригорает, – объяснила я. – А на водяной бане хоть и чуть дольше готовится, но зато можно не бояться, что пригорит.

Сидя на стуле верхом и облокотившись на спинку, Ксения смотрела на булькающее варево на плите. Помешивая пюре, я спросила:

– Вам не скучно? Все эти заготовки – довольно нудный процесс…

– Нет, что вы! – заверила она. – Честно говоря, мне всё это в новинку: у меня дачи нет.

– Что, и не видели, как варит варенье мама или бабушка? – удивилась я.

– Бабуля умерла, когда мне было полтора года, – сказала Ксения. – А мать ушла из семьи ещё через два… Дачи своей у нас не было. У матери, видите ли, любовь великая на стороне приключилась… Морской офицер, бравый красавчик… Вот она за ним во Владивосток и укатила. Отец через два года женился. Богатую невесту отхватил: её отец был подпольным дельцом, из цеховиков… В восьмидесятые годы дело было, в СССР ещё. Мачеха моя была единственной дочкой, вот мой новый дедуля отца в свой бизнес и припахал – в качестве наследника. Удачно. Дела пошли в гору… В лихие девяностые – сами знаете, что творилось: бандитская кровь лилась рекой. Но отцу везло: не только жив остался, но и выплыл как-то, преуспевал. Мачеха белоручкой была, для домашних дел постоянно нанимали экономок. Какой уж там сад… Кто бы в нём стал работать? Даже если бы отец и купил дачу, она бы там только отдыхала. Детей она отцу так и не родила, потом начала выпивать… Развелись они с отцом, в общем. Сейчас он с новой, молодой женой живёт, а два года назад у них родился сын. Ну, а я… Сама по себе. После того как отец узнал, что меня интересуют только девушки, мы с ним перестали общаться… Сейчас, правда, снова потихоньку наводим мосты.

– А с вашей родной матерью вы так больше и не виделись? – спросила я.

– О, там целая история вышла, – усмехнулась Ксения. – Пару лет назад я ездила в Сочи. Ну, и познакомилась там с девушкой… Нет, не в плане романтики, а просто разговорились. Хотя мне, конечно, она очень понравилась. Восемнадцать лет, хорошенькая… И имя сказочное – Настенька. Признаюсь, очень большой был соблазн. Она там с матерью отдыхала… Когда я их вместе увидела, то обалдела слегка… Я свою маман только по фотографиям помнила, да и изменилась она очень – растолстела, постарела, но это была она, вне всяких сомнений. Ну, а она меня, конечно, не узнала… Да и как бы ей меня узнать, если после её ухода мы вообще никак не пересекались? Пообщались мы. Я ей раскрывать свою личность не стала, а перед отъездом только Насте рассказала всю правду и координаты свои оставила на всякий случай. Встреча с маман моих чувств, по правде сказать, не особо затронула, а вот знакомству с сестрёнкой я была рада. Очень милая девчонка, светлая такая…

Рассказывая о сестре, Ксения улыбалась, её взгляд потеплел, а в голосе звучала нежность. Встав со стула, она подошла к окну и подставила лицо солнечным лучам.

– У нас завязалась переписка по Интернету, – продолжила она. – Каждый день общались. Сейчас она учится и работает, списываемся пару раз в неделю.

– А мать? – поинтересовалась я. – С ней вы так и не поговорили?

Ксения, вся озарённая солнечным светом, щурилась, устремив взгляд в небо.

– А что мать?.. Настя, конечно, не утерпела и рассказала ей обо мне, но она так и не изъявила желания со мной пообщаться. Может, из-за чувства вины не решилась – не знаю.

– Так может, вам самой стоило проявить инициативу? – заметила я. – Если она чувствует себя перед вами виноватой, то может так и не решиться… И так и будет жить с этим грузом до конца.

– Ну, так она почти тридцать лет с этим грузом живёт – привыкла, наверно, – усмехнулась Ксения холодно. – А может, и нет никакого груза… Ладно, довольно об этом, Лёнь.

Она отошла от окна, склонилась над раковиной и плеснула себе в лицо пригоршню воды. Я подала ей полотенце и сказала:

– И всё-таки, на вашем месте я попробовала бы поговорить с ней… Кто-то должен сделать первый шаг. А недосказанность – это плохо… Может быть, она просто боится, что вы не захотите с ней разговаривать? Особенно учитывая то, что в Сочи вы ей не открылись, дав понять, что налаживать отношения не желаете. Она ведь могла и так это расценить.