Unknown - i c9f346a077dd1b7f

достоинства, это не должно быть ниже и моего достоинства.

- Я хочу быть ниже тебя.

200

Принц. Тиффани Райз.

- Ты ниже меня, Кингсли, во всех смыслах, но не буквально. И если ты хочешь

быть буквально ниже меня до наступления утра, я предложил бы тебе помочь. Я

говорил, что скит - адская дыра.

С тяжелым вздохом, Кингсли взял губку и упал на колени.

- Ты не преувеличивал.

Кингсли огляделся и принялся еще раз за паутину, за покрытый грязью и

пометом мышей и птиц пол, которые сделали из эрмитажа дом после того, как отец

Леопольд отправился на встречу со своим создателем.

- Мы должны найти другое место.

- Больше негде. На расстоянии многих миль.

- Здесь отвратительно.

- Это штат Мэн. Скоро зима, и она наступит быстро. У нас осталось, пожалуй,

две недели теплых ночей.

- Здесь более чем отвратительно.

- После того, как здесь будет чисто, оно идеально подойдет для нас.

- Идеально подойдет для тебя, чтобы бить и трахать меня?

- Именно, - сказал Сорен, даже не улыбнувшись.

Но в улыбке и не было необходимости, поскольку Кингсли понимал, что Сорен

не шутит.

- Хорошо.

- Ученики никогда сюда не заходят.

- Pourquoi?

Кингсли вернулся к чистке. Оказалось, в этом месте умерла мышь, и жир ее

костей и костного мозга оставил неизгладимый след на древесине. Прекрасное место,

чтобы отдавать свое тело человеку, которого он боготворил.

- Кто-то пустил слух, что призрак отца Леопольда часто посещает скит, потому

что он умер здесь. Они нашли его тело спустя неделю, так как все были в ловушке в

школе из-за метели.

- Просто призрак священника. Нечего бояться.

- История утверждает, что призрак отца Леопольда позволяет сексуальные

вольности с тем, кто попадает в пределы его досягаемости. После смерти он пирует

тем, в чем отказывал себе при жизни. Ты веришь в это?

201

Принц. Тиффани Райз.

Кингсли посмотрел на Сорена с широко открытыми глазами.

- Нет, но очень хочу.

Сорен рассмеялся и бросил в него металлическую губку. Кингсли поймал ее у

своей груди и решительно атаковал жирное пятно от мыши. Понадобилось целых два

часа, чтобы вымыть пол. Еще один час, чтобы смести паутину и убить обитателей. Он

смачно раздавил паука-волка.

Чересчур смачно на взгляд Сорена.

- Разве ты не можешь ловить их и выпускать на улицу, Кингсли? Убивать их

излишне.

Кингсли поднял холодный, жесткий взгляд на Сорена.

- Ловить пауков и выпускать их на улицу? Я когда-нибудь говорил тебе, у меня

было кровотечение еще три дня после нашей первой ночи вместе? Pardonez-moi за мои

слова, но католическое почитание тобой неприкосновенности жизни, было бы более

убедительным, не будь ты садистом.

Сорен поднялся на ноги и выпрямился. Он подошел к Кингсли.

- У меня нет ни малейшего желания причинять паукам боль так, как я хочу

причинить боль тебе. В этом разница.

- В самом деле? Как так?

- Прежде всего, я не нахожу пауков привлекательными.

Сорен поднял бровь. Кингсли не смог остановить вырвавшийся смешок. Но губы

Сорена заставили его замолчать. Поцелуй длился всего мгновение, прежде чем Сорен

отстранился.

- Возвращайся к работе, - приказал он.

Кингсли упал на колени перед Сореном, посмотрев на него снизу-вверх.

- Да, сэр.

Сорен посмотрел на него сверху-вниз и Кингсли без труда различил голод в его

глазах.

- Возвращайся… к… работе, - приказал Сорен.

Это прозвучало, как будто он говорил сам себе, нежели Кингсли. Кинг

нахмурился.

- Да, сэр.

202

Принц. Тиффани Райз.

Вздохнув, он взял губку и принялся за один единственный стул, что им удалось

спасти из сгнившей мебели в эрмитаже. Он нехотя скреб, пока не услышал, как Сорен

бормочет с отвращением, - Кингсли, ты никогда не убирался в своей жизни?

- Non. У меня есть сестра.

Сорен прищурился. Кингсли рассмеялся.

- Это правда. У меня есть старшая сестра Мари-Лаура. Она и Maman делали всю

уборку. Papa работал. А я, я делал все, что хотел.

- И почему я не удивлен? В этой школе есть сироты, что провели половину

своего детства на улицах и стали более дисциплинированны, чем ты.

- Представляю, сколько нужно дисциплинированности, чтобы выжить на улицах.

А мне нравилось быть баловнем. Единственный сын во французской семье - завидное

положение. А ты? Я не представляю, чтобы ты много убирался в своем доме.

Глаза Сорена потемнели от услышанного вопроса, но его лицо оставалось