Unknown - i c9f346a077dd1b7f

сохранять целибат, по крайней мере, неделю, пока исцелится достаточно, чтобы быть

внутри кого-то снова. И, пройдет, как минимум неделя до того, как Сорен сможет

быть внутри него. Как минимум. Садист. Они оставляли свои зарубки не на спинке

кровати своих любовников, а на самих телах тех, кто не побоялись их кровати.

Кингсли мог считать всю ночь и не досчитать до конца количество ударов плетью, что

Сорен наносил тем, кого он любил. Он мог считать до рассвета и не досчитать до

общего итога.

Конечно, Малышка Сорена могла похвастаться более крупным счетом мясника.

Аккуратно Кингсли начал забираться голышом в постель. Обычно он обожал

свою массивную кровать, задрапированную в красно-черные простыни. Больше, чем

королевского размера*(king-size), он шутил, что она была Кингсли-размера, и вся

Преисподняя говорила о ней с уважением. Но теперь он ненавидел ее высоту. Каждый

дюйм, что ему нужно было преодолеть, ощущался как миля агонии.

211

Принц. Тиффани Райз.

- Будь ты проклят, mon père. - Кингсли вздохнул с улыбкой. – Гори в аду.

Как только его голова коснулась подушки, раздался стук в дверь.

- Arrête! - крикнул он устало.

У него не было сил для приказов длиннее одного слова.

- Monsieur? S’il vous plaît…

Голос Софии послышался из-за двери. Или это была Кассандра? Все они сейчас

слились воедино. Ни одна женщина не имела для него значения, кроме Джульетты, и

он отослал ее на Гаити для ее собственной безопасности, по причинам, о которых он

отказывался думать прямо сейчас.

- Что такое? - крикнул он, натягивая простынь на свое тело.

Даже от поднятия легкой шелковой ткани было больно. Завтра… завтра он

примет болеутоляющие средства, много. Сегодня ночью он примет боль, будет

упиваться ею. Сорен дал ему эту боль, и он будет лелеять этот дар.

- Les chiens, monsieur.

Глаза Кингсли распахнулись. Собаки? Последний раз, когда кто-то пришел к

нему по поводу его собак, был той ночью, когда вор проник в городской дом, накачал

его небезызвестную стаю ротвейлеров и украл файл Норы. Если кто-то накачал собак

снова…

Несмотря на боль, Кингсли выкатился из постели в одно мгновение, натянул

штаны и рубашку, и направился к двери.

Он открыл ее и обнаружил маленькую рыжеволосую Софию, его ночную

секретаршу, стоящую там, с белым, как луна, лицом.

- Quoi?

Она не ответила ему.

- Mon Dieu… - выдохнул он и последовал за ней по коридору.

Она мчалась вниз по лестнице, и Кингсли поспевал, как мог. Последнее, что ему

нужно, чтобы его персонал, увидел его слабым, испытывающим боль. Он проглотил

муки и продолжил двигаться.

У подножия лестницы он увидел расхаживающих и скулящих Брутуса, Доминика

и Макса. Он потянулся к Максу и коснулся его теплого носа.

- Сэди? - крикнул он.

212

Принц. Тиффани Райз.

София повернулась к нему с заплаканным лицом. Она ткнула пальцем в сторону.

В темноте в углу комнаты, Кингсли увидел черную тень. Когда он подошел к ней, тень

приняла форму собаки.

Сэди… его маленькая девочка лежала неподвижно на белой плитке, кровь

сочилась из раны в ее груди. Он протянул руку и коснулся крови. Она была заколота

ножом в сердце.

- Oh, ma fille… - прошептал он, поглаживая ее шерсть.

На стене позади нее, он увидел три слова, начертанные кровью. Только три. И ни

одно из этих трех слов не было именем. Тем не менее, как только он прочитал их, он

знал: кто убил его собаку, кто украл досье Норы, кто отправил фотографию и сжег

кровать Сорена.

- София?

- Oui, monseiur?

- Позвони Гриффину Фиске. И если он попытается сказать тебе, что он по-

прежнему в своем медовом месяце со своей новой истинной любовью, скажи ему, что

он станет персоной нон-грата в Преисподней, если его не будет в моей спальне завтра

к полудню.

- Oui. Bien sûr.

Нахмурившись, София умчалась и оставила его наедине с тремя ротвейлерами,

оплакивающими свою единственную сестру. Кингсли знал, что они чувствовали.

Он уставился на надпись на стене. Кристиан был прав… во всем.

Все, чего хотел Сорен, чтобы Кингсли выяснил, кто стоял за всем этим. И теперь

Кингсли знал.

Он знал, и он никогда об этом не расскажет.

Глава 27

Юг

Нора проснулась на подушке напротив Уесли. Всего несколько сантиметров

простыни и четырнадцать лет разделяло их. Но в раннем утреннем свете, Уесли

казался ей незнакомцем. Куда подевался ее мальчик? Мальчик, который следовал за