Оксана Капустинська - Unknown

– Ладно. Хотите выпить кофе или еще что-нибудь в обед? – спросила я, надеясь, что ошиблась, и они не читают газеты и не будут воротить нос от меня, а у меня просто паранойя.

Кэрин поморщилась.

– Мы заняты. Извини.

Противная сучка! Мы так много сделали за последний год, чтобы её малыша приняли в ясли!

– Ох, не со стриптизершей, полагаю, – пробормотала я, понимающе кивая.

Она не ответила; просто пожала плечами, явно даже не чувствуя вины. Я вздохнула и отвернулась, подойдя к Саше. Я уже знала, что сегодня люди по-разному реагировали на меня, но я не ожидала, что это будет исходить от людей, которые действительно знали меня. Я могла слышать, как они шептались за моей спиной, но я не обернулась назад, когда они покинули комнату, позволяя двери покачиваясь закрыться за собой.

Как только я добралась к Саше, я наклонилась и поцеловала ее в щеку, слушая ее лепет с ее лучшей маленькой подружкой на языке, который я уже и не надеялась разобрать.

– Мама должна идти, у нее сейчас уроки. Увидимся позже. Я люблю тебя.

Она прекратила свою болтовню, чтобы достаточно долго целовать меня, и затем подогревать фальшивые яйца в пластиковой кухне.

Когда я подошла к двери детской комнаты и повернула замок безопасности, чтобы открыть его, помощница в детской назвала мое имя. Я остановилась, оборачиваясь, и улыбнулась ей. Хильда была прекрасной, веселой, пожилой леди, которая обожала Сашу, потому что она не боялась опуститься на колени и быть глупой с детьми.

– Привет, Хильда, – поздоровалась я.

Она неловко улыбнулась.

– Привет, Эмма. Умм... Синди хотела бы поговорить с вами, – сказала она, кивая через плечо. Когда я посмотрела в том направлении, я увидела двух воспитательниц, которые возбужденно что-то обговаривали.

– А что? Что-то не так? – спросила я, позволяя двери со щелчком закрыться за мной.

Хильда прочистила горло, опустив глаза на пол, когда она пожала плечами.

– Я не знаю. Она просто сказала мне попросить тебя поговорить с ней, если ты придешь, чтобы оставить Сашу на день. Мы даже не были уверены, что ты придешь после... ну ты знаешь... – сказала она.

«Ты знаешь». Да, я точно знала, о чем была речь. Они видели газеты, и сейчас я буду осуждена за это и мой выбор профессии. Я с трудом подавила стон и кивнула.

– Конечно, у меня есть немного времени перед уроком.

На самом деле у меня не было много свободного времени, но мне пришлось выделить его. Я последовала за Хильдой, снова возвращаясь в комнату, и наблюдая, как Саша по-прежнему играла со своей подругой.

Когда я подошла, Синди подняла глаза. Она не улыбалась. Ее глаза были суженные, как и ее губы, которые были сжаты в тонкую линию.

– Ох, мисс Бэнкрофт, я бы хотела поговорить в офисе, – заявила она, взмахивая своей рукой в сторону убогой маленькой комнатки в углу, служившей офисом только потому, что там был стол и телефон.

Небрежное применение моего имени, когда обычно, она звала меня Эмма, насторожило, но потом было хуже, чем я сначала думала.

Глава 17

Как только я вышла с детского сада с плачущей Сашей в своих объятиях, я чувствовала, что опустила руки. Саша все кричала и кричала, что она не хотела уходить и что она хотела играть со Скарлет.

К счастью, мой разговор с Синди, высокомерной директоршей детского сада, продолжалась довольно долго, и к этому времени папарацци ушли, когда я вышла с плачущим ребенком. У Саши началась ее обычная истерика из-за бесцеремонного исключения из ее детского сада, и я вздрогнула, когда она размахивающей рукой ударил меня по лицу. Нести кричавшего, истерически взбрыкивающего, почти двухлетнего ребенка было практически невозможно,

поэтому я присела на ближайшую скамейку и посадила ее к себе на колени, позволяя ей выплеснуть все ее разочарования.

Я понятия не имела, как объяснить, что ей больше уже не были рады в детском саду, потому что ее мать была грязной шлюхой, которая танцевала для пьяных мужчин за деньги. Синди обосновала уход Саша тем, что это все было связано с фотографами и журналистами, и это было бы «безопасней», ведь ей нужно было думать о благосостоянии Саши вместе с другими присутствующими здесь одиннадцатью детьми. Но в глубине души я знала, что это было больше предубеждением против меня и моей работы. Совершенно ясно показывала то, как она пренебрежительно смотрела на меня, и с отвращением нахмурилась, когда я уселась на краешек ее стола.

– Саша, пожалуйста, успокойся и прекрати это, – прошептала я, приглаживая ей волосы от ее лица