Gurulev - Rosstan

Он подкачал лодку, столкнул ее на воду и медленно поплыл от берега, с любопытством рассматривая дно, довольно круто уходящее вниз. Вначале шел крупный галечник, потом пошли зеленые космы подводных зарослей, и Лахов подумал, что никакой рыбалки здесь не получится, но полоса сплошной колышащейся зелени быстро кончилась, появились песчаные проплешины, занимавшие все больше и больше места, и Лахов успокоился. Он отплыл от берега совсем недалеко, может быть, метров на сорок дна уже почти не было видно, мешал отблеск от поверхности воды, да и глубина была уже немаленькой, и Лахов решил остановиться. Он привязал к камню, который должен был служить якорем, бечевку – плоский неокатанный камень с «талией» посредине он разыскал еще вчера – и опустил его за борт, ровными махами рук отмеряя стравливаемую в воду бечевку. Глубина получилась приличной, около двенадцати метров.

Отсюда, с моря, долинка выглядела еще более привлекательной: уютной и утайливой, укрытой от всех, кроме теплого юго-восточного ветра. Теперь Лахов еще раз убедился, что по берегу Байкала сюда не было дороги: крутые скальные прижимы с обеих сторон долины обрывались прямо в воду. Некоторые скалы, подточенные прибоем, были, казалось, готовы в любую минуту рухнуть в озеро. Да чего там – казалось! Вздрогнут горы вокруг Байкала от неуспокоившейся неистовой силы, таящейся в глубине земли, и тяжело осядет скала, опадет в воду каменным обвалом. Не эта скала, так другая. Иначе откуда взялись бы под каждым прижимом острые, еще не сточенные временем резцы надводных и подводных камней?

Пора было приступать к рыбалке. Не чувствуя ни азарта, ни даже волнения – в глубине души Лахов совсем не надеялся на успех, – он начал настраивать спиннинг. Измерил глубину, теперь уже тщательно – приманка должна плыть над самым дном, но не касаться его, – стал подбирать «муху». Лахов никак не мог взять в толк, почему при ловле хариуса на кузнечика очень желательно – да еще как желательно! – подобрать соответствующую по цвету «муху». Да эта «муха» и на «муху-то» не похожа: моточек шерстяной нитки. И уж казалось бы, чего естественней – на крючке самый натуральный, еще почти живой кузнечик, самая привычная по времени года пища, ан нет, еще и шерстяная «муха» желательна. Да еще соответствующего цвета, подбор которого зависит от погоды, от направления ветра, от атмосферного давления, от… и еще черт знает от чего. Вот и сидит рыбак, меняет «мух» по цвету, авось угадает, какая сегодня удачливой будет. Потому хороший рыбак в цветовых оттенках разбирается не хуже, чем иной живописец.

Лахов не долго маял себя с выбором «мухи», они были у него только двух цветов, бордовые и морковного цвета, и он выбрал бордовую. В дополнение к «мухе» он прицепил кузнечика и взмахнул спиннингом. Настрой из грузил и поплавка с легким всхлюпом упал недалеко от лодки, и леска потекла с барабана. Все-таки двенадцать метров – это двенадцать метров. Но вот леска, свободно протекавшая через поплавок, дошла до установленного ограничителя – обломка спички – и остановила свой бег.

А все-таки Лахову не удалось сбалансировать поплавок с грузилом, тяжелее, чем нужно, оказался груз и притопил поплавок до самой вершинки. Лахов подернул спиннинг на себя, поплавок показался над водой и снова притонул. «Придется снимать одну из дробин, и, похоже, что самую большую, верхнюю», – подумал Лахов, раздражаясь сам на себя, и стал сматывать леску. И вдруг почувствовал оттуда, из глубины, передавшийся по леске тупой толчок. На крючке сидел хариус. В этом уже не было никакого сомнения. Леса все больше и больше напрягалась, резала воду, и было видно, что хариус стремится уйти под лодку. У Лахова сачка не было, и пришлось рисковать, вываживая хариуса, но удача сегодня сопутствовала Лахову, и он довольно ловко перевалил рыбину в лодку. Хватанув открытыми жабрами воздух, хариус резко выгнул сильное тело в серебряную дугу, готовый спружинить телом, бросить себя за борт, и Лахов прижал рыбу к колышущемуся днищу лодки и ощутил ее упругую силу и прохладную чистоту.

Сердце взыграло радостью, Лахов нетерпеливо, с подрагиванием в руках снял хариуса с крючка, сменил помятого кузнечика и забросил спиннинг снова. На этот раз поплавок встал четко, выставив над водой бамбуковый стерженек с черной головкой ровно настолько, насколько нужно, и замер. Где-то там в глубине по солнечному дну гуляли рыбьи косяки, и один из хариусов должен непременно наткнуться на кузнечика, соседствующего с бордовой «мухой». Лахов мысленно видел, как красноперый красавец боковым зрением приметит наживку, развернется в ее сторону, замрет на мгновение и, как по струне кинется к кузнечику, ухватит его раскрытым ртом, чтобы через короткий миг, почувствовав железо, выбросить наживку. И на этот короткий миг чуткий поплавок плавно огрузнет, притонет.