Gurulev - Rosstan

– Ну, а что делать надо?

– Точно я и сам не знаю. Развитие промышленности на остановить. Но мне понятно, что этикеток на спичечных коробках, где написано: «Берегите лес», явно недостаточно. Нужно очень испугаться за свою землю, за свое будущее, и тогда можно что-нибудь придумать.

Касьяну слова Геннадия Ивановича понятны. Только он тайгу и с другой стороны видит: народом тайга скудеет. Раньше, лет двадцать-тридцать назад, вокруг Чанинги небольшие деревни жили. Не близко, но и не далеко. До которой три часа ходу, до которой полдня. А где теперь эти деревни? Были, да все вышли. Охотничьи угодья соседей частью пустуют теперь. От больших деревень к этим угодьям многие дни пути. А на чем? Лошадей у охотников за последние годы много поубавилось. И ведь никто не гнал охотников из тайги. Вначале из тайги молодежь хлынула, к кино, к электрическим лампочкам, к многолюдству. Скучно в маленьких деревнях молодежи. Правильно, конечно, все это. Человеку лучше жить стало. Но и тайгу жалко. А тайга без человека – кому она нужна?

Постепенно разговор стал свободнее, громче.

– А вот, – все поворачиваются к Касьяну, – я где-то читал, сейчас и не вспомню где, будто в Англии последнего дикого оленя убили лет триста назад. А там теперь ни медведей, ни волков, ни рысей нет. Так же будто и во Франции.

– Пустыня, – говорит Семен. – Тоскливо же им там жить. Ты, братуха, читал в охотничьем журнале, как французы делают? Закупят, к примеру, зайцев в Венгрии, к себе привезут, на волю выпустят и охотиться начинают.

– Игрушки.

– Я тогда сам смеялся. Если бы кто просто рассказал, а не в журнале прочитал, не поверил бы. Зачем же этих зайцев выпускать, если они у тебя в руках?

– Для спорту. – Геннадий Иванович уютно, по-домашнему щурится. – Да еще деньги надо заплатить, чтобы разрешили погоняться за этим зайцем. И все это как раз в подтверждение моих слов.

– Вам-то что до тайги, Геннадий Иванович? Вы человек ученый. Будет ли белка, уйдет ли из-за вырубок и пожогов – на вашу зарплату не отразится.

– Ты чего? Сдурел, так спрашивать? – шикнула на Семена жена.

Семен досадливо крутнул головой.

– Вы не обижайтесь, что так спросил. Я по-простому.

Директор рассмеялся.

– Новости я вам, Семен, не сообщу, если скажу, что тайга это не только зверь, белка, соболь. Не только деревья… А потом, вот какой парадокс: я вырос в рабочем поселке, где нет ни леса, ни реки. Казалось бы, должен считать, что и так хорошо. Но я болезненно завидовал тем, кто жил у рек, в лесу. В нашем поселке снег всегда был серым от сажи…

– Закусывайте, закусывайте, – приглашала всех хозяйка.

Зимние сумерки всегда рядом, за спиной стоят. Не успеешь повернуться – день прошел. За веселым столом время летит и того быстрее. Вроде только за стол сели, песен еще спеть не успели, а Соня уже манит хозяина из-за стола. Семен делает вид, что не замечает жену. Но та подошла, зашептала что-то сердито в волосатое ухо Семена.

– Чего это ты своего мужика зудишь? – спросил завеселевший Касьян.

– Да время уже свет давать, а он еще к своему спарщику не ходил, не просил замениться. Иди, иди, – подтолкнула жена Семена. И гостям: – Он быстро, он сейчас прибежит.

– А чего к нему идти? – Семен хмурится. – Колька еще утром в тайгу ушел. Завтра вернется.

Соня хлопнула себя по крутым бедрам.

– А ты знал, язва, оказывается. А что днем говорил? Схожу! Да если б знала, что тебе работать, – дала бы я тебе выпить, жди.

Семен нехотя поднялся. Посмотрел на учителя.

– Если бы ребятишкам сегодня не надо уроки учить, не пошел бы я. Заболел, и все тут.

– Надо уроки и сегодня учить, – улыбнулся Геннадий Иванович.

– А вы сидите. – Голос у хозяйки для гостей ласковый. – Не обессудьте, что гоню Семена. Ради бога, сидите. Свои ведь вы все. Посидите, выпейте. Я сейчас чего-нибудь свеженького сготовлю. А ты иди, иди, не стой.

– Вот она, брат, какая работа-то по звоночку, – подзуживает Касьян Семена. – Не то, что у нас, вольных людей. Хочу – пью, хочу – работаю.

За столом Касьяну уютно. И Семена жалко из-за такого стола хорошего прогонять.

– Чтоб эту работу… – ворчит Семен, натягивая полушубок. – Снова в штатные охотники уйду.

– Сиди уж.

– И уйду.

Минут через двадцать после ухода Семена зажелтела под потолком электрическая лампочка, постепенно наливаясь белым светом. В избе вдруг стало ярко и празднично, как давеча днем. А за окном – совсем темно.

Геннадий Иванович посидел еще часок, засобирался домой. Касьян проводил гостя за ворота, постоял на морозе. Тихо в деревне, только у школы ребячий гомон слышится.