Reshetko - Chernovodie

– Играет, баба Дуня, солнышко играет! – восторженно закричала девчонка…

– Тетка Наталья, тетка Наталья! – нетерпеливо толкал в бок женщину Федька Щетинин. – Расскажи че-нибудь!

Рассказчица очнулась от собственных мыслей, обвела взглядом сгрудившихся около нее мальчишек и девчонок, их ждущие глаза, лихорадочно блестевшие в барачном сумраке, и с тихой решимостью проговорила:

– Доживем, ребятишки, до солнышка; вот увидите, доживем!.. – Она прижала к себе пятилетнюю девчонку. – Доживем, Настенька, до весеннего тепла!

Девчонка, доверчиво уткнувшись в женский бок, радостно пискнула в ответ:

– Доживем, тетка Наталья!

Федька снова пристал к рассказчице:

– Тетка Наталья! Ну расскажи че-нибудь!

– Если че-нибудь, тогда слушайте! – Борщева улыбнулась и начала свой очередной рассказ: – Давно это было, ребятишки. Мне эту историю дед рассказывал, а он от своего деда, моего прапрадеда, слышал, вот вы и прикиньте, когда это было…

Иван Грязев, двенадцатилетний мальчишка, все это время безучастно сидевший на нарах, вдруг заговорил:

– Вот помрем, баба-покойница говорила, – в рай попадем. В раю, наверное, хорошо… Помереть бы скорее! – равнодушным бесцветным голосом говорил мальчишка.

Наталья осеклась на полуслове и с болью подумала: «Господи, такие малые, а уже о смерти говорят! Что же это такое, что за распроклятая жизнь! – По закопченным стенам, по обвисшим ситцевым занавескам метались розовые блики, вырвавшиеся из поддувала и неплотно прикрытой топочной дверки. – Только и осталось нам в этой жизни – рая небесного дожидаться!» – Наталья следила взглядом за розовыми бликами на стене и убежденно вдруг заговорила:

– В раю, ребятишки, хорошо… Какие там луга… Трава – мягкая, шелковистая. Ветерок теплый лицо обдувает. По всему лугу сады растут, а в тех садах наливаются под ласковым солнышком красные яблочки. И так их много на ветках, что полыхают яблоньки розовым светом.

Детвора, притихнув, завороженно слушала рассказчицу.

Федька Щетинин мечтательно закрыл глаза и, глубоко вздохнув, неожиданно спросил:

– Тетка Наталья, а комары там есть?

Танька Жамова толкнула мальчишку в бок:

– Молчи, обалдуй, не мешай рассказывать!

– Сама обалдуй! – огрызнулся мальчишка.

Борщева улыбнулась, слушая детскую перебранку.

– Нету там комаров, Федя, – успокоила она мальчишку. – Да разве может такая зловредная тварь жить в раю! Не-ет… Там ангелы по чистому небу летают, на белых пушистых облаках отдыхают, сладкими голосами поют, Бога славят! – Женщина перевела дыхание и так же убежденно продолжала: – Наступит, ребятишки, день, наступит! Опустится небушко, и наступит на земле рай!..

Федька снова мечтательно прикрыл длинными пушистыми ресницами глаза:

– Быстрее бы опустилось!

– Опустится, опустится! – с таким же исступлением стала уверять маленьких слушателей рассказчица. – Исчезнет на земле зло. Будут люди помогать друг другу. Наступит всеобщая любовь на земле… Вот тогда и наступит рай!

И снова мальчишка не смог сдержаться:

– Быстрее бы…

И опять Танька Жамова насмешливо фыркнула:

– Жди, жди! Думаешь, Сухов станет добреньким!

– Дура! – обозлился мальчишка.

– Сам дурак! – не осталась в долгу девчонка.

Где-то в глубине барака послышался негромкий, тягучий не то вой, не то плач. Столько в нем было боли, безысходного горя, что люди невольно замерли.

Ванька Грязев поднял голову, повернул ее на голос и равнодушно проговорил:

– Мамка плачет… – помолчал и также бесстрастно закончил: – Тятя умер!

Мария и Наталья набожно перекрестились. Продолжая креститься, Мария с жаром обратилась ко Всевышнему:

– Успокой, Осподи, раба Твоего Ивана. Успокой его душу, прими в Царствие Свое Небесное!

Ребятишки испуганно жались к Наталье.

Николай Зеверов оторвал голову от подушки, прислушался, затем тяжело приподнялся и опустил ноги с топчана. Все плыло у молодого мужика перед глазами, по всему телу бежали мурашки:

– Однако, скоро все передохнем! – ни к кому не обращаясь, зло проговорил Николай.

– Помереть легко – жить вот труднее, паря! – Лаврентий Жамов посмотрел на Зеверова.

– На хрена такая жисть! – ввязался в разговор Щетинин Александр. – У меня скотина в пригоне лучше жила!

– Вот то-то, скотина, а мы – люди… – ответил соседу Лаврентий. – От нас самих много зависит!

– Какие мы люди… и че от нас зависит, – Кужелев огорченно мотнул головой. – Пропастины мы, а не люди! – Так же зло добавил: – Ночью Котька помер, внук твой; щас – Иван Грязев, а завтра – кто? Дак кто мы с тобой?! Пропастины и есть, а зависит от нас только подохнуть…