Reshetko - Chernovodie

– Ну, тудыт твою растудыт, ажно в бараке светлее стало! – не сдержался от восклицания Николай Зеверов.

Мужик прищурил голубые газа и улыбнулся:

– Еще, паря, неизвестно, кому хуже, а кому лучше! Мне-то что – обтер мокрой тряпкой свою головешку, она и чистая. А тебе с таким чубом, да еще и рыжим?! – он посмотрел на Николая, который непроизвольно запустил свою пятерню в густые рыжие волосы. – Вот то-то… – снисходительно проговорил мужик и погладил лысую голову рукой. – Опеть же нащет вши, ястри ее! Она на голой голове не держится – скатывается.

– С головы-то падат, да в загашнике застреват! – хохотнул Николай.

– Тут ты, паря, в точку попал! – усмехнулся мужик и повернулся к Жамову. – Давайте, соседи, познакомимся. Нам, однако, долго придется жить вместях! – Он протянул руку соседу. – Иван Назаров из седьмого поселка.

– Жамов Лаврентий! – ответил на пожатие Жамов.

Иван поморщился и удивленно проговорил:

– Ты гляди, у меня рука не слабая, а твоя покрепше будет!

– Не жалуюсь! – улыбнулся Жамов.

– На силу, паря, грех жаловаться! – рассудительно проговорил Назаров. – Она от Бога и дается только хорошим людям. Я правильно говорю, мужики?

– Верно! – поддержал разговор Щетинин. – Дай силу дураку, таких дров наломают!..

– Вот нашли об чем толковать! – фыркнул в бороду Лаврентий и посмотрел на спутников Ивана: – А вы че, мужики, ровно чужие; садитесь, где стоите, в ногах ить правды нет. Так старики говорят али нет?

– Так, так! – подтвердил слова Жамова Сергей, брат Ивана, такой же крепыш.

Пришельцы стали шумно рассаживаться кто где: одни – около печки на поленьях, другие – на крайних топчанах.

Иван между тем внимательно осмотрел барак и задумчиво проговорил:

– Много их в зиму по Васюгану понастроили! Придется ли, нет в своем доме пожить или так в бараках и подохнем?!

– Главное – зиму пережить, – проговорил Жамов. – А там построим, назло построим!

– Твои слова, Лаврентий, да Богу в уши! – улыбнулся Назаров.

– Я вот че думаю, мужики! – Лаврентий не обратил внимания на реплику Назарова. – Однако, там, на родине, в ихнем колхозе «Светлый путь», не шибко сладко! – и пояснил пришельцам: – Так колхоз в нашей деревне называется. Мы тут в крепости, а там – тоже крепость, и не хуже нашей! – Он кивнул Щетинину и сказал: – Ты бы, паря, рассказал соседям, как колхоз хозяйствует! – Лаврентий посмотрел на Ивана Назарова и сказал: – Ликсандра под самый ледостав сюда приехал на обласке: семью свою догонял. Так что он опосля нас в деревне побывал.

Гости из соседнего поселка с интересом повернулись к Александру Щетинину.

– Рассказал бы, парень, а? – попросил Назаров. – Шибко интересно, че у них там делается!

– Че рассказывать, на сотни раз все говорено, переговорено. – нехотя буркнул Щетинин.

– Дак мы-то не знаем! – настаивал Назаров. Он мечтательно закрыл глаза и со смаком проговорил: – Щас, поди, свежий хлеб из новины бабы пекут. По всей деревне дух идет… Люблю этот дух! – Иван с шумом втянул в себя воздух, так что затрепетали ноздри коротко задранного носа.

– Какая новина!.. – тихо проговорил Щетинин. – Приехал я в деревню в конце июля, а они еще и с покосом не управились, и конца-краю не видать!

– Ну-у! – недоверчиво посмотрел Иван, поглаживая свою лысину.

– Вот тебе и ну. Дугу гну! – передразнил Назарова Александр. – Другое че возьми… Тех же коров; по два дня, быват, не доены стоят. А подоят, дак молоко девать некуда. Посуды обчей для хранения нет, молокозавода нет – вот и киснет молоко… Мухоты развели – не продохнешь. А коров в кучу согнали.

– Да нешто это можно? – недоверчиво покачал головой Назаров. Настолько это противоречило здравому укладу крестьянской жизни, что не укладывалось в мужицкой голове.

– Выходит, можно! – грустно проговорил Александр.

– С полями тоже не лучше! – ввязался в разговор Жучков. – Распахали кое-как с огрехами, уже щас сорняк пошел, а че дальше будет?

– То и будет. Хлеб уберут, дак зерно сгноят; ни складов обчих, ни амбаров! А ты говоришь – хлеб из новины!.. – Александр усмехнулся, глядя на Назарова, и задумчиво закончил: – Зато Хвостов кажный день в ходке на поля ездит, работу проверят! Хозяева, мать их за ногу…

– Ну, энтот напроверят! – чертыхнулся Иван Кужелев.

– А Хвостиха все на лавке сидит? – спросила Мария Глушакова, прислушиваясь к мужскому разговору.

– Сидит… – усмехнулся Александр. – Раньше сидела у своей землянушки на завалинке, теперь на крашеной лавке около твоего дома! – и пояснил гостям: – В ейном доме теперь Хвостов живет, деревенский прощелыга, а щас председатель колхоза!