Meteleva.Y - - 2

крошечный.

Сколько вечеринок за последние два месяца посетила Брук? Невероятное количество!

Она встречается с мужчинами постарше и с недавних пор, занималась сексом с парами. Я

должна спросить, знает ли она, кто отец? Я не могу заставить себя спросить о чем–то, что

может навредить ей. Если она знает, она скажет мне...

Я отдаю обратно УЗИ, и сажусь на матрас рядом с ней.

– Расскажи мне о своем плане.

– Если ты пойдешь со мной... я собираюсь... – ее глаза наполняются слезами. Когда она

моргает, они начинают литься по ее щекам и подбородку.

– Боже, да! – Я чувствую, будто не могу дышать. Мои глаза горят и я обнимаю ее, закрыв

их, чтобы скрыть свои слезы, которые являются отражением ее боли. Она не должна

видеть мои слезы. Для нее я должна быть сильной. Когда я восстанавливаю контроль, я

отстраняюсь и смотрю на нее. – Я отвезу тебя. Я останусь с тобой.

– Медсестра дала мне номер телефона, чтобы позвонить. Когда меня запишут на прием, я

дам тебе знать.

Мне нужна секундочка. Мгновение, словно мыльный пузырь, печаль все разрастается и

разрастается, заполняя меня изнутри.

– Как долго ты должна будешь оставаться там?

– Процедура длится всего несколько минут... но на восстановление требуется несколько

часов. Это быстро. Наверное, займет меньше времени, чем мне потребовалось, чтобы

забеременеть, – заявляет она, глядя вниз. – Ты не спросила меня.

– Есть миллион вопросов, которые я не задала и не собираюсь задавать. Я здесь не для

того, чтобы судить тебя. Мы с тобой как сестры, и ты всегда была для меня ей. Когда

Патрик развелся с моей мамой и я узнала, что он не мой отец... бля, в принципе, весь мир

узнал, что у меня нет официально записанного отца – тебе было наплевать. – Черт, я,

возможно, была маленькой, но я помню, сердитые взгляды, которыми на меня смотрели

родители и даже няни... когда я ходила на свидания после школы. Я не понимала, почему я

не получала никаких приглашений на вечеринки или ночевки после этого, кроме как от

Брук. Пока я не догадалась, вернее не подслушала разговор моей бабушки о том, что моя

мама забеременела, будучи незамужней. Мама никогда не говорила мне, кто мой отец –

говорит, что она не знает.

– Все люди придурки, – ворчит она.

Сегодня вечером я не собираюсь спорить по этому поводу. Быть незаконнорожденным

ребенком из Нантакета – уже это вызывает крайнее отвращение. Только избранные могут

быть Стиллманами без отца. Если бы я была из другой семьи, никто и не поинтересовался

бы, почему моя мать родила ребенка в перерывах между браками.

Я сжимаю руку Брук.

– Я хочу сказать, что я здесь для тебя. Не подвергать огласке твою историю.

– Для сведения, я думаю, что я знаю, кто отец ребенка и нет, я не скажу ему.

– Никогда?

– Ему плевать. Или, может, если и нет, то он бы хотел покончить с этим.

– Послушай. – Я пристально смотрю на нее. – Важно только то, что ты хочешь сделать.

– Мы обе знаем, что я вовсе не кладезь здоровых пристрастий.

– Что сказал врач?

Она хрустит пальцами и качает головой.

– Я не спрашивала. Нет смысла. Я не готова быть матерью. Я так сильно облажалась. Если

бы не тот факт, что мой отец оставил мне кучу денег, то я бы была уже в тюрьме... или еще

хуже. Я не собираюсь прекращать делать то, что я делаю. Даже будучи беременной. Я

долбанутая на всю голову. Я ненавижу себя!

– Брук, не говори так! Ты мой лучший, лучший друг. Ты посещаешь университет и ты

почти его окончила. Да, нужно сократить количество вечеринок по множеству причин. Но,

для сведения, ты успешна. Твое сердце такое большое, доброе и щедрое. – Я обнимаю ее

крепче и шепчу: – Нам обеим нужно собраться с мыслями.

– Звучит как какой–то тревожный звоночек. – Она прижимает руки к лицу, в то время как

слезы льется сквозь ее пальцы.

Я крепко держу ее, пока она рыдает настолько сильно, что ее тело сотрясается, охваченное

дрожью мышечных спазмов. Мы раскачиваемся, обнявшись до тех пор, пока ее слезы не

перестают литься, и я уверена, что она не собирается сделать ничего навроде выйти из

двери и поддаться желанию освободиться. Это то, что она обычно делает и как же я могу

помочь ей воздержаться от повторения этого? Противозачаточные средства и думаю о

себе. Я однозначно дитя, которое служит напоминанием того, что нужно быть стойкой.

Мне было бы легче помочь ей. Если она согласится.

– Я могу приготовить тебе что–нибудь поесть? – Говорю я. – У нас кое–что есть.