Meteleva.Y - - 2

стол, постанывая, когда он поднимает меня.

– Вперед. Я буду ждать тебя внизу. . скажем, через десять минут, – хладнокровно

произносит он, дергает подол моей юбки вниз, опуская ее с моей талии.

– Внизу, – я повторяю за ним, все еще находясь в сексуальном опьянении после того, как я

раскрыла свою киску и свою задницу перед ним и позволила ему меня фотографировать.

Всю меня. Я бормочу, пребывая в ошеломленном состоянии. – Вы уверены, что никто не

узнает меня?

– Кса, ты была в маске и парике, – уверяет меня он, целуя в лоб. Я закрываю глаза при

звуке его низкого голоса. – Твой секрет останется только со мной.

Я киваю. Он прав. И мне нужно привести себя в порядок, прямо сейчас! Открыв глаза, я

сосредотачиваюсь на здесь и сейчас – убирая мысли о субботе на задний план. В моем

мозгу итак роится чересчур много мыслей – давайте не будем сжигать все нервные клетки

сразу.

Говоря об огне. Надо мной его тело горячее, как ад. Тепло не просто витает вокруг нас,

оно закручивается в вихри, как будто я помешана на нем. Он кладет руку рядом со мной,

прижимая свои губы прямо в то самое чувствительное местечко у меня на шее.

То самое... которое заставляет... меня... сходить с ума.

– Пожалуйста! – бесстыдно умоляю, прижимаясь к нему.

Затем бум.

Он отходит.

Время, что мы провели с ним этим утром, кажется длиной в миллиард лет. Отталкиваясь

от стола, я чувствую, что плохо понимаю, что происходит. Поворачиваюсь и наши глаза

встречаются. Его бровь изгибается в немом вопросе. Всего лишь изгиб его высокомерной

брови, а такое ощущение, будто на меня вылили ведро ледяной воды. Господи.

Электричество проходит импульсом сквозь мою грудь, отдаваясь в моих сосках, делая их

твердыми в моем бюстгальтере. Я действительно больна им. Ощущая пробку в своей

заднице, мое внимание переключается к опухшему и скользкому местечку между моих

ног. Я опускаю взгляд на его губы и начинаю дрожать.

– О чем ты думаешь? – спрашивает он.

Он может переключиться словно фотоаппарат. Щелк! И он снова на деловой волне.

Как он это делает?

Любовник.

Мудак.

Святой.

– Я думаю, что уже поздно, – отвечаю я, пряча подальше то, что я жажду от него. Я

должна прекратить вести себя так, как будто я воск, всякий раз, когда он прикасается ко

мне. Это смешно, что все мои цели – черт побери, весь мой здравый смысл летят в тар

тарары, когда он рядом со мной. Вся правда заключается вот в чем! Сейчас в его руках

очень большое количество неприличных фотографий со мной, плюс во мне бОльшая по

размеру анальная пробка... через два с половиной дня он будет трахать мою задницу. – Что

ты собираешься делать с фотографиями? – спрашиваю я.

– Наслаждаться ими.

– Алё? Пора подумать своей головой. Вот этой! – Я указываю на ту, которая держится на

его шее и рычу, – ФБР может вычислить твой телефон, если ты не забыл о своей

настоящей цели … Мистер Вице–президент.

– Только не этот, детка.

Я взглянула на его ладонь. Телефон, который у него в руке похож на него – или нет?

– Итак, у тебя есть два телефона. Зачем?

– Кто бы говорил. Разве у тебя не два телефона? Откуда, думаешь, у меня эта идея?

Я хмурюсь.

– Это из–за... я не доверяю своей семье.

– Я не далеко от тебя ушел в этом плане. Я не доверяю своему работодателю, но я доверяю

тебе. – Он убирает другую пробку, завернутую в носовой платок.

– В смысле? – Я не понимаю, к чему он клонит.

– Мы можем поговорить об этом за пределами офиса... ты и я. – Он улыбается мне одной

из своих хищных улыбок, и я напоминаю себе не рассыпаться.

– Да. Я понимаю намек. Особенно после вчерашнего и того, чему Вице–президент дала

ход.

– Не такого рода разговор, – отвечает он, снова выгибая бровь.

– А какого рода? – И меня осеняет. – Слать секс–смски?

– Помимо всего прочего. – Вдруг он останавливается и смотрит на меня непреклонным и

жестким взглядом – именно таким взглядом, от которого меня бросает в жар. – Мы могли

бы просто писать друг другу сообщения и вести себя неприлично, говорить изредка.

Вместо того, чтобы быть актерами... мы могли бы говорить то, о чем мы думаем.

Говорить то, что думаем? Что за бред. Если он узнает, что творится у меня в голове, он

передумает так делать... я его стажер. Я – притворяющаяся его другом. Его секс–проект – я

его «маленькая саба», как он называет меня, когда он настроен говорить грязные словечки.