Meteleva.Y - - 2

Он источает невысказанную силу своим господствующим взглядом, и в какой–то момент у

меня есть сильное желание показать ему средний палец.

– Ксавия, – Доктор Мазина мягко произносит мое имя с порога, напоминая мне, что

шарканье ногами – это вовсе не эффектный способ покинуть гостиную Вице–президента.

Иисус, Иосиф и Мария что за отвратительное впечатление я, должно быть, произвожу! Но,

по крайней мере, я одариваю Беннетта своим пренебрежительным наклоном головы,

отказываясь разорвать зрительный контакт, двигаясь мимо него, почти жаждая, чтобы он

что–нибудь предпринял.

Я следую за Доктором Мазиной вниз по лестнице, слушая ее болтовню о СМИ, кому

можно доверять и кто будет играть мной подобно игрушке. Может, мне стоит сказать ей?

Слушайте, Док... я официальная игрушка Холма и не стоит беспокоится об этом!

За французскими дверями, ведущими в сад, находится очень большое количество просто

блуждающих людей. Огромное количество сияющих лиц, темных костюмов и фотографов.

Мой желудок завязывается в тугой узел. Вечеринка в саду напоминает мне моих бабушку с

дедушкой и я останавливаюсь.

– Извините, – говорю я доктору Мазиной. – Где здесь туалет?

– Вам нужна минутка? – она смотрит сквозь оправу своих очков.

– Несколько, – усмехаюсь я, но когда ее глаза расширяются, продолжаю, – Я шучу.

– Агент? – Она задевает, стоящего неподалеку в стороне, мужчину за руку. – Пожалуйста,

проводите Мисс Кеннеди в туалет.

Это было моим последним спасением.

– Спасибо, – хрипло говорю я. Я иду следом за агентом, который не произносит ни слова и

даже не смотрит на меня. Он смотрит прямо в то время, как мы идем по коридору.

Впереди еще один агент, он поднимает в предупредительном жесте руку.

– Подождите, – Этот исключительно деловой тон заставляет меня поднять глаза, и тут я

понимаю, что агент, сопровождавший меня, тоже смотрит на меня.

– Извините, – говорю я, не зная, за что я вдруг извиняюсь.

Он улыбается и скрещивает руки на груди.

– Вы не похожи на всех присутствующих здесь людей, – решается произнести он. – Вы бы

не хотели подняться наверх?

– Простите? – лучше бы он не сравнивал меня с моей тетей Бриджит, которая регулярно

«подкатывает» к персоналу у нас дома.

Он поднимает палец вверх.

– Там есть еще туалеты.

– Хорошо, – отвечаю я, поворачиваясь на каблуках, и двигаясь по коридору. Это

фантастика. Я просто погорячилась. Будет только хуже, если я останусь здесь – вовсе не

из–за него, но мне нужно время. Но где?

– Подождите, – говорит он у меня за спиной. – Мисс Кеннеди, подождите.

Находясь в конце коридора, я могу либо продолжать идти вслепую, находясь в смятении и

отправиться в сад, все еще пребывая не в духе… либо взять себя в руки. Я замедляю шаг,

увидев, как открываются и закрываются двери в сад. За ними несколько людей.

Официанты с подносами. Это еще хуже, чем находится у бабушки с дедушкой – я застряла

здесь без возможности покинуть мероприятие самостоятельно.

Я останавливаюсь и агент подходит ко мне.

– Что вы сказали? – спрашиваю я у него.

– Свободный туалет. Вон там. – Он выглядит также сильно сконфуженным, как и я. Второй

агент проходит мимо, сопровождая пожилого мужчину, и мы оба, агент и я делаем шаг в

сторону.

– Ладно. – И быстро добавляю: – Я воспользуюсь им.

Он поднимает свои темные очки и выглядит намного моложе и не таким крутым без них. –

Если я сделал что–то не так. Ляпнул, не подумав. Я вовсе не это имел в виду.

– Конечно, нет. Забудьте об этом. Серьезно. – Я киваю, и он смотрит с облегчением.

– Вас никто не побеспокоит. Там. – Он дергает подбородком, указывая в конец коридора.

– Спасибо. – Я ухожу, не обращая внимания на то, куда он проследует дальше, но я

благодарна ему, что он оставил меня в покое, в то время как я иду дальше по коридору и

захожу в ванную комнату.

Закрыв за собой дверь, я прислоняюсь к ней с приглушенным стуком. Я в шоке от того,

что я снова в центре внимания, когда дело касается Беннетта и сейчас, когда нет

необходимости притворяться, будто все охренительно прекрасно, острый приступ боли

пронзает мне грудь. Я едва могу сделать вдох. Жгучие слезы застилают мне глаза. Нет! Я

не собираюсь сломаться и заплакать. Оглядевшись вокруг, у меня возникает заманчивое

желание закричать и что–нибудь сломать! Как я могла быть такой доверчивой?