Meteleva.Y - - 2

лицу своего Дома, глядя в его гипнотически дымчатые глаза, и громко выкрикнуть «Я не

достаточно хорошая актриса!» Но конечно, здесь нет ничего загадочного, почему Райан

интересуется мной. Она, как и все на планете, легко может сложить два плюс два, касаемо

моей личности – у меня есть что–то, что ей нужно от меня. У Шекспира это звучало так.

«Что в имени тебе моем?» Власть, когда она приходит со связями.

– Ксавия, продолжай, – подсказывает мне Бен хриплым голосом.

Здорово. Теперь все смотрят на меня, как будто я собираюсь объявить о своих планах как

решить проблему мира во всем мире, эпидемии Эболы, и как остановить северокорейских

хакеров от их обманных действий в сфере развлечений.

Вспоминая свой актерский опыт, я кладу свои дрожащие пальцы на колени, делаю

глубокий вдох и напоминаю себе говорить спокойным пофигистским тоном.

– Мадам Вице–президент, очевидно, моя фамилия имеет много общего с тем, почему вы

считаете, что я являюсь хорошим выбором в качестве подруги сенатора Стоуна.

– Это всего лишь незначительная часть, – отвечает она, наклонив голову, как будто она

пытается понять, что я за человек.

Я сглатываю комок в горле, заставляя себя продолжать идти в верном направлении. Лучше

сразу расставить все точки над «i» и дать понять Вице–президенту, какое место я занимаю

в списке Грейс и Стэна Стилманов. У меня нет политических связей и мне нужно

прояснить это прямо сейчас.

– Мадам Вице–президент, – начинаю я в то время, как она смотрит на меня немигающими

голубыми глазами. Она кивает, когда я осекаюсь. Продолжай. – Э–э, неделю или около

того назад, я разорвала все связи с семьей моей матери. Я не тот человек, у кого есть

амбиции и связи, которыми, я полагаю, Вы считаете, я обладаю.

Доктор Мазина и Вице–президент обмениваются понимающими взглядами – именно

такими, от которых волосы на затылке встают дыбом. Вице–президент наклоняется вперед

и мило улыбается.

– Ксавия, спасибо за честность. Бен сообщил мне, что у вас разногласия с вашей семьей, и

будем честны друг с другом, позвольте мне заверить вас, ваши бабушка и дедушка любят

вас. Они совсем не расстроены по этому поводу. Если позволите, я не верю, что какой бы

спор не состоялся, вряд ли он будет настолько серьезным.

О чем она говорит?

– Я не понимаю. Откуда Вы знаете? – Я чувствую, как мои брови лезут вверх и я не могу

притворяться, что мне безразлична новость о том, что она связывалась с бабушкой и

дедушкой.

Она смеется.

– Я лично общалась с Грейс и Стэном. Они оба заверили меня, что вместе с вами работают

над поддержанием сенатора Стоуна. Я полагаю, что термин «потрясена» был бы

подходящим, чтобы описать реакцию вашей бабушки при мысли о том, что вы более чем

просто работаете с Беннеттом.

Нет. Оооо, нет! Бабушка не понимает термин «друзья». Моя бабушка слышит слово

«друзья» и в ее корыстных мыслях это слово превращается в термин «помолвлены». Быть

друзьями – это причина, по которой она вторгается в чью–то жизнь. Я представляю, как

бабушка уже связалась с магазином Тиффани и договорилась о покупке сервизов из

китайского фарфора и серебра, а также договорилась о закрытии семейной часовни для

проведения венчания.

– А Патрик? – Я спрашиваю сдавленным голосом, подгибая пальцы в своих сандалиях. –

Вы тоже говорили с ним обо мне?

– Патрик и я разговариваем на много разных тем. И конечно, он расспрашивал о вас и как

он может помочь. Ваш отчим, может, и отошел от политических дел, но он тот, у кого есть

собственная группа интересов и он работает в департаменте рядом. Хорошая причина,

почему многие люди уходят из Конгресса. Они хотят направлять политический курс из–за

кулис. – Вице–президент бросает взгляд на Беннетта. – В отличие от нас.

Если я посмотрю на него, я спалю его своим взглядом. Я не могу поверить, что я была

идиоткой, чтобы доверять ему. Друзья... мы не друзья. Кто, черт возьми, мы? Сидя здесь, я

медленно вдыхаю, чувствуя, как мои щеки становятся все краснее и краснее. Мое сердце

бешено стучит у меня в груди и забирает каждую крупинку моих сил, чтобы удержать себя

и остаться на своем месте. Я сглатываю колючий комок в горле, вызванный чувствами,

проносящимися у меня в мозгу. Снова и снова я повторяю, что не могу поверить в то, что

Бен предал меня. Он трахает меня, вонзается в меня без всяких угрызений совести, будто