Meteleva.Y - - 2

в руке. Я готов взорваться, б…я, но сдерживаюсь, чтобы не проронить и слова. Когда я

открываю свою дверь, швыряю скомканную бумажку на пассажирское сиденье, чувствуя,

как грохочет мое сердце.

У меня звонит телефон. Это Арчер и я отвечаю ему, пока отъезжаю от дома Кса.

– Что нового?

– Она в здании Сената. По крайней мере, ее последние сообщения были оттуда. Ее

подружка звонила ей.

– Ты уверен, что она там? – Зачем Кса быть на работе? В этом нет смысла или все–таки

есть, если вся эта история как раз то, что я подозреваю. Продажное фуфло.

– Информация проверенная. Дважды. Телефон зарегистрирован на имя Ксавии Стиллман

Кеннеди. Она как раз там, у тебя в офисе. Я буду прослушивать ее линию и если она куда–

нибудь поедет, я дам тебе знать.

– Я твой должник.

– Конечно. Все, что угодно. Я пришлю тебе счет.

Я двигаюсь к месту назначения и, как однажды обмолвилась Кса, заезжаю в гараж. Затем в

другой. В тот, куда я несколько лет подряд заезжал и выезжал, в этот раз это важно. Быстро

проезжаю. Собственно говоря, этаж Сената пуст, но все–таки я вижу автомобиль, стоящий

на месте, выделенном для моего пресс–секретаря. Это черный Range Rover, точно такой

же, как на фотографиях.

Совсем немного времени у меня уходит, чтобы взлететь по ступенькам вверх и вот я стою

перед очередной дверью.

Мой кабинет. Моя любовь. Оба этих термина переплетаются между собой. Я мог бы

проклянуть то, что случилось, но быть у этого порога – это то, где я должен быть. Это наш

с Кса момент.

Я открываю дверь и вхожу в приемную. Это все тоже пространство, за исключением

присутствия легкого аромата ее духов, легкого намека на смесь цитрусовых и цветов,

который вызывает воспоминания у меня в мозгу. Мышцы плеч сжимаются, а потом и сами

руки, когда в памяти всплывают ее губы, мягкость кожи и звуки ее вздохов, когда я целую

ее. Держу ее. Занимаюсь с ней любовью.

Меня тянет к моему кабинету и боль в груди разрастается, когда я вижу луч света,

льющийся из–под двери ее кабинета. Когда я подхожу к двери, у меня пересыхает горло,

но я тут же останавливаюсь. Немного помедлив, я любуюсь Кса, которая держит записную

книжку, одну из многих, которые у меня есть. Она наклоняется вперед, кладя ее обратно

на полку.

Я вхожу и она поднимает голову. Наши взгляды встречаются. Сталкиваются. Ее

невероятно кристально синие встречаются с моими, ощупывая мое тело.

Легкий вздох вырывается сквозь ее полуоткрытые губы. Полные губы, которые

принадлежат женщине, преследующей меня в моих снах.

Она метит меня надписью «Кса».

Она владеет моей душой.

Боль искажает ее лицо. Ее ресницы трепещут, а глаза уже не светятся тем известным мне

блеском, подернутые замешательством, но у нее есть такая власть надо мной, что может

поставить меня на колени. Вид ее дрожащего подбородка ударяет меня прямо в грудь.

Глубоко пускает корни в меня. Меня тянет к ней.

– Не надо, – говорит она и такое чувство, что она сейчас упадет. – Оставь, бл*ь, меня.

Слова. Я не слушаю ее, а медленно продвигаюсь вперед, пока не достигаю ее стола. Это

больше, чем просто кусок дерева и горстка гвоздей, которые разделяют нас и я вот–вот

схвачу ее. И еще я вижу невероятную дилемму. Я не хочу загонять ее в угол.

Я знаю, что это такое и это хреново.

– Просто поговори со мной. Я обещаю, это все, что я хочу. Пять минут, Кса. Разве ты не

можешь уделить мне пять минут, детка?

– Ты видел эту историю? – спрашивает она.

– Я не верю в это. Ты не способна на что–то подобное. – Я выпрямляюсь и медленно

подхожу к ней.

Она делает шаг назад, но ей не куда деться. Пока я обхожу вокруг стола, я смотрю ей в

лицо и она стоит настолько близко, что все, что я могу сделать, чтобы сдерживать себя –

это смотреть. Каждая клеточка внутри меня кричит, что она та единственная. Она моя.

Ее глаза наполняются слезами.

– Джонатан Рихтер... парень, который подвозил нас... о боже. Я была такой идиоткой. Я не

знаю, кому верить.

Ради нее, когда я встречусь с этим ублюдком, я преподам ему невероятно жестокий урок

того, что значит разрушить доверие.

– Позволь мне помочь. – Я протягиваю к ней руку. – Кса. Я никогда ничего не делал, что

могло бы навредить тебе. Я клянусь могилой своей матери, я бы никогда тебя ни с кем не

стал делить. Норт солгал. Прошлой ночью ты спросила про твоих бабушку и деда. Я

должен был поделиться своими подозрениями. Ты права, что–то назревает. На данный