Meteleva.Y - - 2

отгородившись от взглядов толпы, которая окружила машину, я не могу ничего поделать с

их вопросами, взглядами или ослепляющими меня вспышками фотокамер. Делая глубокий

вдох, я стараюсь заглушить смятение и гнев, которые расползаются по моему телу, как

будто огнедышащие змеи. Разгоряченная, потная и раздраженная, я делаю еще один

глубокий вдох.

Открыв глаза, я вставляю ключ в замок зажигания. На этот раз двигатель «ревет» и я зря

время не трачу. Посигналив им в качестве своего последнего предупреждения, я включаю

заднюю и разворачиваюсь.

Довольно быстро я приезжаю к своему дому и не могу поверить своим глазам. Около

здания я сталкиваюсь с похожей ситуацией от которой я только что смогла убежать.

Репортеры со съемочными группами снуют туда и сюда вдоль тротуара. Парочка таких

даже выходят из вестибюля. Как будто находясь в замедленной съемке, я вижу, как их

головы поворачиваются в мою сторону. Бл*я! Я не собираюсь здесь оставаться и вжимаю

педаль газа в пол.

Но куда я могу поехать? Из всех возможных мест, куда я могу податься, есть только одно

место, которое приходит мне на ум. Офис. Мой пропуск позволяет мне находиться там

круглосуточно

Я добираюсь очень быстро и облегченно выдыхаю, когда вижу, что перед подъездом к

зданию Сената никто не толчется. Я паркую свою машину и вхожу в пустой коридор,

ведущий из гаража. Мои ноги скользят по гладкому мраморному полу. Дежурный

охранник улыбается, проверяет мои документы и советует мне не утруждать себя слишком

сильно работой.

Поездка в лифте на четвертый этаж проходит быстро, но вызывает болезненные

ощущения. Мой живот скручивает в узел, пока я иду по коридору. Мой взгляд скользит по

желтым табличкам, размещенным на стенах коридора, и я провожу пальцами по одной из

них на кабинете Беннетта, моргая, чтобы убрать резь в глазах. Когда я открываю дверь в

свой кабинет, слабый и знакомый запах его одеколона, витающий в приемной, вызывает

покалывание у меня на коже. Аромат становится все интенсивнее, когда я прохожу мимо

его дверей и мое сердце начинает грохотать все сильнее с каждым шагом, который я

делаю по ворсистому ковру. Я стою на пороге своего кабинета и вглядываюсь в его дверь.

Трудно поверить, что прошло всего лишь несколько недель, а такое чувство, будто прошла

целая вечность.

Тяжело вздохнув, я поддаюсь искушению и берусь за ручку его двери в кабинет и

открываю ее. Я не должна входить, если я хочу сохранить свое душевное равновесие.

Меня омывает запах его одеколона, смешанный с легким ароматом кожаной мебели. Моя

кожа покрывается мурашками, а соски становятся как камушки. Что–то напоминающее

вид сексуального рефлекса и мои глаза снова начинают гореть от слез. Я моргаю, выходя,

чувствуя, что слезы вот–вот хлынут и хлопаю дверью. Ой, бл*я!

Как мы могли так ошибаться? Один сраный ужин и моя неустойчивая Вселенная

разлетелась на куски.

Я вхожу в свой кабинет, чувствуя головную боль размером со штат Монтана. Боль, похожа

на вспышки молнии, пронзающие правую часть головы и проигнорировать ее просто

невозможно.

– Добро пожаловать в Капитолий, Мисс Мигрень, – шепчу я, протягивая руку к бутылке

ибупрофена в своем ящике стола. Я беру две таблетки. Воды нет. Круто.

Черт! Очень плохо. Должно быть у меня обезвоживание, потому что во рту суше, чем в

пустыне Мохаве. Я не смогу проглотить таблетки, чтобы они не застряли у меня в горле. Я

кашляю, как кошка, у которой в горле застрял комок шерсти. Слезы льются ручьем из

моих глаз и я бегу в мини–кухню, где есть чайник и холодильник. Хватаю бутылку воды, с

треском открываю крышку, и глотаю так жадно, что капли воды стекают у меня по

подбородку. Когда я заканчиваю, я вытираю рот рукой. Настоящая леди, Кса.

Я прикрываю рот, когда к горлу подкатывает отрыжка, так я хотя бы не выгляжу как

полная неудачница. Пока нет. Насколько далеко я зайду? Вопрос остается без ответа. По

крайней мере я могу завершить ежемесячный отчет, сделать его копии и уйти. В моем

кабинете практически нет моих вещей, которые мне надо собрать, напишу заявление об

увольнении, уйду сегодня и никогда не вернусь.

В углу стоит пустая картонная коробка и я беру ее, возвращаясь в свой кабинет. Скоро

журналисты выпустят свои статьи. Я прямо предвижу их заголовки. Этого будет

достаточно для того, чтобы пресса начала свою истерию. Не важно, даже если это