Meteleva.Y - - 2

молния и все, что я могу сделать, это быстро падать.

Эмоционально сломленная, я понимаю, почему это настолько больно. Я смотрю на Брук. –

О черт! Я в полном дерьме.

– Да. Вот это я и подумала. – Она крепко меня обнимает. – Так что сделал Стоун?

***

Я пообещала Беннетту, что я никогда и никому не расскажу о его драгоценном и частном

клубе, но какая, на хер, разница! Сжав руль руками, я рассказываю Брук о своем недавнем

путешествии в мир жесткого и дикого секса. И что это иногда все происходило в комнате,

где присутствовали и другие люди, не спрашивай меня, кто они, они смотрели, как мы с

Беном занимались этим часами. И тогда, когда я не могу остановиться, я выкладываю все

грязные подробности о том, как он шлепал меня, связывал, но опускаю подробности о том,

как я отсасывала ему, находясь на сцене.

– И вы двое работаете вместе? – Она задыхается, выражение ее лица – это смесь из

пораженного и испуганного. – Это само по себе необычно.

Я качаю головой.

– К сожалению, это не все. Я умоляла его трахнуть меня на работе. Я говорила, умоляя

его, чтобы он засунул в меня свой член. Кричала во все горло, выдавая разные

непристойности... самые грязные словечки, в то время как он тянул меня за волосы и

шлепал меня по заднице. Разве это не сумасшествие?

– Если бы я не знала хорошо тебя... – фыркает Брук. – Я бы сказала, что тебе промыли

мозги.

– Нет. Я хотела этого. Он предложил мне и я согласилась. Я не могу объяснить это, ни с

кем, кроме Беннетта я не чувствую свободы.

Ирония быть связанной, скованной наручниками и с кляпом во рту ощущается, как будто

впервые в своей жизни мной полностью владеют. Я настолько жива и наполнена

ощущениями. Брук не осуждает меня, она просто сидит на пассажирском сидении,

сохраняя выражение, которое отражает весь спектр ее чувств, начиная с шока от насилия

до желания дать мне пять.

– Матерь Божья! Я хочу посетить ваш клуб. Ты можешь провести меня? – спрашивает она.

– Знаешь, когда я выздоровею. Не в таком состоянии, как я сегодня.

– Это не мой клуб, – поправляю я ее, но я не верю ей. – Ты бы действительно пришла в

Дом, если бы у тебя был шанс?

– Если это хотя бы наполовину настолько безумно, как ты говоришь, скорее всего, да. Я

совсем не против того, чтобы меня отшлепали по заднице, если это заставит меня звучать

также, как ты. Живой, на пике возбуждения и без всяких наркотиков.

Спустя час, мы сидим на стоянке медицинского учреждения, которое больше напоминает

частный спа–салон. Мы приехали из Вашингтона в причудливый городок в штате

Вирджиния, и с каждой милей, я все больше и больше рассказывала ей.

Я беру свою сумку с заднего сиденья.

– Я не знаю, что я собираюсь сейчас делать. Меня внесут в черный список на Холме.

Брук хватает меня за руку и трясет.

– Никогда этого не будет! Поверь мне. Твои бабушка и дед могут потянуть за кое–какие

политические ниточки, но мой отец является самым великолепным кукловодом. Он нам

поможет.

– Спасибо, – шепчу я.

Мы входим в двухэтажное здание с широкими окнами, огромными соответствующими

пальмами и окрашенными в зеленый цвет стенами подходящей по цвету кожаной

мебелью. Персонал одет в светлую пастельного цвета униформу, они говорят вполголоса,

пока Брук проходит первоначальный осмотр, заполняет форму и предоставляет ее

персональные данные, которые, как обещает ее консультант, останутся

конфиденциальными. Я подписываю документы, в качестве лица, которое отвезет ее

домой и будет ответственной за нее, когда ее выпишут. Мы выходим из кабинета и нас

ведут в отдельную комнату. Медсестра заходит и говорит Брук, чтобы она сняла с себя всю

одежду. Она дает ей чашку, чтобы та помочилась в нее, а также сообщает Брук, что доктор

скоро будет здесь, чтобы осмотреть ее.

– Я подожду тебя там, – сообщаю я, указывая на небольшое помещение, находящееся

рядом с ее палатой и имеющее диван и телевизор.

– Не уходи, – говорит она и, когда я смотрю на нее, она выглядит мертвенно–бледной.

– Что случилось? – Спрашиваю я, подходя к ней.

– Я–Я–Я просто... черт, это безумие.

– Здесь нет ничего безумного за исключением того, что произошло прошлой ночью. О чем

ты думаешь?

Теперь она плачет, я беру ее за руку и она фыркает:

– Вот, дерьмо.

Медсестра возвращается и пытается успокоить Брук.

– Вам просто надо принять успокоительное. Это помогает. Я пойду, возьму и вернусь к