Елена Кисель - Аид. Любимец судьбы

тить их здесь.

В самом деле – что я как маленький, сам же лет трид-

цать назад эти доводы младшему и излагал.

117

– Хоть бы ночь была короткой, – Зевс хотел прибавить

что-то еще, потом кивнул и зашагал за Фемидой.

Тратить время на сон в такую ночь кроноборец явно

не собирался, а я потерял сон то ли три, то ли четыре ночи

назад. Только выпряг из колесницы четверку: пусть отдох-

нут хоть несколько часов перед боем. Потом прихватил

хлену16 и забрался на холм, возле которого стояли наши

шатры,– самый высокий на поле, с лысой каменистой ма-

кушкой.

Запах полыни волнами шел снизу – похожий на

пыльный аромат времени.

« Хочешь – побеседуем с тобой, невидимка? Самое оно

– поговорить перед первым настоящим боем с собственной

судьбой ».

«И что скажешь?»

«Желаешь – сказку тебе расскажу? »

«О чем?»

« О войске Повелителя Времени. Прикрой-ка глаза.

Вспомни, чему я тебя учила: если постараться, можно уви-

деть что угодно. Смотри. Слушай… »

Смотрю в темную даль, которая – не так уж темна

и не такая уж даль. Слушаю тишь, которая – не такая уж

и тишь…

Огнистые вспышки – пых-пых-пых – это драконы,

никто не знает, где их кладки, никто не знает, почему эти тва-

ри служат Повелителю Времени. С одной головой, с двумя,

с семью, есть такие, что голов за полсотни, но эти – редко…

С алмазными когтями, в плотной каменной броне, половина

выдыхает огонь, некоторые так просто очень кусачие…

« А вон там великаны, это от их шагов подрагивает

земля. Слышишь, невидимка? »

16 Хлена – теплый плащ из шерстяной ткани, обычно им

укрывались в походах.

118

Слышу. Выплодки первых титанов, а иногда и самой

матери-Земли, отростки гор, с гор и спустились, на дубины

себе выворачивают целые деревья, мозгов – с кулак, а зло-

сти – с два Олимпа у каждого. Племен немного, все больше

в одиночку живут, явился я как-то в одно южное племя зна-

комство завязывать – спасибо четверке, удрапали от такого

знакомства. Аластор, Эфон, Никтей, Орфней – сроду так не

носились, будто поняли приветствие вожака: «Ну, этого в

лепешку, а кони – это хорошая похлебка получится!»

« Тс-с… это подземные твари, маленький Кронид.

Рассказать тебе о них? »

Я сам могу о них рассказать – навидался за время си-

дения в отцовской утробе… Из глубинных пещер, из болот

и трещин в земле, из вулканов – выползают чудовища, по-

рожденные неизвестно кем: их родители нечасто хвалятся

таким родством. Гидры с пятью, девятью, двадцатью голо-

вами, крылатые змеельвы, каменные волки и родственники

Гелло, девушки-змеи с когтистыми руками, охочие до чужой

крови, – откуда столько наползло на зов Крона? Говорят, что

многие – из подземного мира, обители Эреба и Нюкты, ме-

ста обитания ночных богов и теней умерших, куда никто по

доброй воле не сунется. Вышли, мол, из тамошнего огненно-

го мрака и ядовитых болотных испарений – может, так, я в

этот мир не спускался, не знаю…

« Это лапифы… это демоны и мелкие божки, встав-

шие на сторону Повелителя Времени… нет, неинтересно…

ах вот, титаны… »

Во тьме и запахах полыни бредут высокие фигуры.

Дети Урана и Геи. Потомки детей Урана и Геи. Шагают ре-

шительнее всех – усмирять бунтовщиков. Грузный Менетий

тащит осколок скалы, Атлант едва ли не касается макушкой

неба и усмехается брезгливо: не по душе ему битва, на уме –

жена и дочки. Титий, сторукий гигант Эгеон, вещий Япет –

этот кажется, вообще просто посмотреть, он же утверждал,

119

что соваться в битву не будет, потому как вещий… Кто

помладше, пониже ростом – тех знаю не всех, хотя кое с кем

встречались и оставили друг другу хорошие зарубки на па-

мяти: я – мечом, они – палицами и копьями.

« Смотри, маленький Кронид. Слушай меня… »

Ночь была муторной и длинной.

Утро зато выдалось на славу: Гелиос твердой рукой

отпихнул с неба сестрицу и решительно позолотил своей

колесницей небосклон. Полынь умылась росой и приглу-

шила запах – травы смотрелись в бледную синь неба.

Травам не было интересно, что совсем скоро они

будут примяты двумя войсками, испятнаны разной кровью

– черной, алой, прозрачным бессмертным ихором.

Ничего, пренебрежительно молчали травы, – от-

растем.

Афина стояла чуть позади отца – и все-таки впереди