Глубина

М-да…, в этих стенах под скромной вывеской детского кружка творил большой художник.

Коридор заканчивался дверью с табличкой «фотолаборатория». Мазаев постучал.

-Да-да, - тотчас ответили ему, - подождите немного, я должен закончить процесс.

Минут через десять из-за двери высунулась голова старика в синем берете.

- Вы ко мне? – спросил он.

- Дело в том, что… – начал Гордей, но пожилой фотограф вдруг изменился в лице и взволнованно воскликнул:

- Стойте! Прошу вас не двигайтесь!

Седовласый маэстро всплеснул руками, будто желая остановить мгновение, затем немного отстранился, пытаясь охватить взглядом целиком заинтересовавший его персонаж.

- О, какой у вас оригинальный типаж! Удивительная фактура! Такие лица уже лет тридцать как перестали выпускать. А ведь славная, славная была эпоха! Романтическая и одновременно мужественная! Она отражалась в лицах своих героев. Папанинцы, челюскинцы, метростроевцы, фронтовики… они были суровыми и настоящими…

Не умолкая, старичок схватил Гордея под руку и буквально затащил к себе в ателье. Пришлось парню переодеться в старый свитер крупной вязки. И предстать перед загадочно мерцающим объективом громоздкого фотоаппарата с деревянным корпусом на треноге. Такие были в ходу в начале века.

Всё происходило словно в старом кино: забавный старикан нырнул под чёрную накидку, вспыхнул яркий свет магниевой вспышки. Словно небольшой взрыв. Помещение заполнилось белым дымком и жуткой химической вонью.

Довольный старик выхватил готовую пластину из своего магического ящика и торопливой шаркающей походкой устремился к выходу, желая поскорее запереться в лаборатории по соседству, где после необходимых алхимических манипуляций в свете красного фонаря он нетерпеливо склонится над ванночкой с плавающей в растворе фотобумагой, жадно всматриваясь в проступающее изображение.

- Постойте! - лишь у самой двери опомнился чудак в синем застиранном халате. - А что за дело, собственно, привело вас сюда? Вы не сказали…

- Моя подруга заказала у вас проявку фотографий. Но проблема в том, что ей пришлось срочно уехать.

- Понимаю – старичок мудро улыбнулся глазами. - И она вам, как своему душеприказчику, поручила забрать готовые фотографии.

- Вот именно.

- Что ж, пожалуйста, - фотограф сделал великодушный жест туда, где над длинным верстаком с разными инструментами на бельёвой верёвке сушились чёрно-белые фотографии. Мазаев прошёлся вдоль снимков. На высыхающих фотографиях в основном были так любимые Агнией море и облака. И вдруг! Эта висела предпоследней в ряду. Агния снимала с пляжа. Камера зафиксировала узкую полоску песка и кусок прибрежного моря. На переднем плане детишки с мамами резвятся в кипящих волнах прибоя. Взгляды нескольких попавших в кадр взрослых направлены в одну невидимую точку где-то сбоку на берегу. А вдали красный буй, ограничивающий разрешённую для заплывов зону. И там - в брызгах и пене бьётся человек. Молодая женщина! Лицо её искажено испугом и задрано к небу. Однако поднятый ею фонтан мешал разглядеть всё в деталях.

- Странный снимок – прозвучал за спиной Мазаева недоумённый голос фотографа.

Гордей обернулся. Хотя старичок проявлял плёнку и печатал фотографию, он будто впервые видел зацепивший их обоих снимок.

- Рыжая, наверное, - предположил мастер, вглядываясь в женщину за буйком.

- Откуда вы знаете, что она рыжая? – удивился Мазаев.

- Опыт, - пожал плечами маэстро. - Но что это с ней?

Старичок открыл один из ящиков верстака и вынул большое увеличительное стекло на удобной ручке. Они принялись вместе более детально рассматривать фото.

- Господи! Бедняжка же тонет и зовёт на помощь! – в смятении прошептал старик. – А эта рука… Её же топят!

Под большим увеличением была отчётливо видна высунувшаяся из воды за спиной несчастной мужская рука. Точнее рук было две. Одна грубо схватила девушку сзади за волосы, так что голова жертвы запрокинулась. Вторая рука сдавила жертве горло. На запястье одной из «рук смерти» отчётливо просматривался браслет из белого металла в виде «чешуи»…

- Сколько я вам должен? – спросил Мазаев. Но потрясённый старик отрицательно мотнул головой и с нервической поспешностью принялся снимать фотографии с верёвки. Гордей заметил, как дрожит в его руке пачка фотографий.

Уже дома, в своей пристройке, усевшись «по-турецки» - со скрещенными ногами - на кушетке возле окна, Гордей ещё раз внимательно стал изучать фотографию с купленным по пути в почтовом киоске увеличительным стеклом в руке. Рассматривал и ощущал, как по коже то и дело пробегает жутковатый холодок – настолько яркими были воспоминания. Прошло меньше недели и тот день стоял у него перед глазами. Поэтому он без труда восстановил для себя отсутствующие на фото детали: взгляды людей на переднем плане, как и всей загорающей публики, устремлены на парочку с гитарой по соседству. И вряд ли это случайность. Нет, теперь это уже не вызывает никаких сомнений: распевая Высоцкого и затевая ссору с дружинниками, «артисты» отвлекали публику от происходящего в воде: это всего в пятидесяти метрах от берега, но рыжая была обречена. На неё охотились и загнали к флажкам, где женщину поджидал убийца. Поражала обработанность процесса. Да и сам момент был пойман идеально - жертву частично скрыла от берега волна. Через секунду она исчезнет под водой…