Голодный океан

Появившаяся затем информация, что труп сыщика найден и, скорее всего, он не был убит, а покончил с собой, вызвала определённое замешательство в стане тех, кто поспешил назвать Гуллера образцовым полицейским и «нашей гордостью». Вновь открывшиеся обстоятельства гибели капитана плохо укладывались в созданный прессой и политиками образ героического мученика. Тем не менее, похороны заслуженного ветерана полиции должны были отчасти сгладить впечатление.

На панихиду в кафедральный собор собрался весь политический истеблишмент. Всем свободным от службы коллегам покойного было велено присутствовать на отпевании, причём негласно полицейских предупредили, что уклонившихся внесут в некий чёрный список.

Ранее Исмаилов не смог попасть в главный концертный зал города на восьмичасовую гражданскую панихиду, ибо туда из соображений безопасности допускали только по специальным пригласительным билетам. В храм на отпевание тоже пускали не всех. Простые люди, пришедшие проститься со старым полицейским, ждали у входа, когда вынесут гроб. Но Исмаилову удалось пройти через кордон, благодаря морскому мундиру, который он по такому случаю надел - впервые после увольнения с флота.

Церковь была переполнена. Возле закрытого гроба стоял почётный караул полиции в парадной форме с золотыми аксельбантами в белых перчатках.

Игорь встал в очередь к гробу и с некоторой оторопью наблюдал за происходящим пышным представлением. Тот Гуллер, которого он недолго знал, был по складу своей натуры обычным работягой, уличным полицейским. Наверное, если бы старый коп тоже мог сейчас видеть всю эту великосветскую публику, собравшуюся на его похороны, он бы страшно удивился. Церковь была переполнена «тузами».

На фоне VIP-приглашённых, стремящихся перещеголять друг друга по богатству венков и букетов, Игорь со своими скромными гвоздиками смотрелся жалко. Положив цветы возле гроба, он поспешил отойти.

Отзвучал реквием многочисленного церковного хора во главе с епископом, дьяконом и каноником. В числе тех, кто подставил под гроб своё плечо, были мэр города, личный представитель губернатора, два сенатора штата и конгрессмен из Вашингтона.

Гроб, сопровождаемый длинной процессией, медленно поплыл к выходу. Игорь провожал его глазами. Рядом остановился сержант Санчес. Даже здесь он грыз свою спичку. От сержанта сильно пахло спиртным. Кивнув на гроб с телом своего шефа, пуэрториканец развязно заметил:

- Смотри-ка, восемь человек несут - уронить бояться. Ящик то недешёвый - из-за похорон половина управления лишилась премиальных. Столько пафосных речей было произнесено о служении Обществу. А ведь на самом деле никто из нас не знает, чему служит. Хотим мы или не хотим, мы служим Жизни. Возможно, даже не своей. Например, жизни червей.

На них стали сердито оглядываться. Но сержант лишь усмехнулся.

Вместе со всеми они вышли на улицу. Катафалк уже удалился на другой конец улицы и вот-вот должен был скрыться за поворотом.

- Говорят, покойник завещал развеять свой прах над городом, - снова с издёвкой заговорил Родригес, - мол, защитник города пожелал остаться навеки с теми, кого всю жизнь защищал. Красивая бредятина и только! Просто не захотел старик идти на корм червю, решил избежать попадания в пищевую цепочку…

Родригес рыгнул перегаром и презрительно заявил:

- Не ожидал я от него такого чистоплюйства. Всю жизнь провести на городской свалке среди человеческих отбросов, и не усвоить простой истины: всё в этом мире рано или поздно оказывается в мусорном контейнере и попадает на переработку.

- Может мёртвым и всё равно, что с ними станет после смерти, но живым нужны герои, - не согласился Исмаилов. Сержант скептически оглядел его военно-морской мундир с орденской колодкой.

- А, по-моему, это полный идиотизм - с такой помпой выбрасывать на ветр тысячи баксов, если в итоге всё равно окажешься в грязной сточной канаве возле автомойки. Ненавижу всякую показуху!

Чёрный траурный лимузин окончательно скрылся за поворотом, и Игорь внимательно взглянул в злое тёмное лицо молодого полицейского:

- А ведь вы не любили своего шефа… Впрочем, я согласен, что людям вообще свойственно лучше относиться к покойникам, чем к живым. Предположу, что если бы такие деньги вашему шефу выделили при жизни, то возможно он бы не покончил с собой.

Родригес оскалил зубы в дьявольской усмешке и перевёл разговор на самого Исмаилова:

- А вы сюда небось пожаловали лить крокодильи слёзы? В душе то ведь радуетесь, что так всё удачно сложилось. Только напрасно, мистер. Ведь ещё остался я.