Голодный океан

Только не надейся провести меня. Мне плевать, что тебя называют всемогущим! Я тридцать лет в полиции и насквозь вижу, когда мне пытаются впарить фальшивку. Если попробуешь увиливать, я потребую суда над тобой.

Гуллер не ожидал, что бог ответит ему так быстро. Безотчётно потирающие поручни пальцы наткнулись на что-то шершавое. На металле чем-то острым было нацарапано: «Пока живёшь – надейся!».

Гуллер ощутил смутное беспокойство, пускай и притупленное алкоголем.

«Разве мне обязательно сейчас умирать? – шевельнулась в голове робкая мысль, за которую он тут же ухватился: - Надо заставить этих сволочей заплатить! Я ведь даже не пробовал толком прижать их стенке. Ещё есть время попытаться это сделать. Ведь если меня не станет, Эрика точно уже никто не спасёт».

Капитан нервно заёрзал на скрипучем сиденье, дёрнулся, но наручники, которыми он сам себя же приковал себя к креслу, удерживали его на месте.

Океан быстро надвигался обратно после отлива, подгоняемый поднявшимся ветром. Гуллер оглянулся: змеящееся вдоль берега шоссе было пустынно. Вряд ли стоит надеяться, что кто-то появится там в ближайшее время. А если и появится, то, скорее всего, не заметит ничего. Зачем водителю вглядываться в пустынное пространство сбоку. Никто во всём мире не знает, в каком положении он оказался. Теперь лишь он сам может исправить собственную глупость.

Гуллер прекрасно помнил куда забросил ключ от наручников. Однако под тяжестью его тела колёса коляски ещё глубже ушли в ил и едва проворачивались. Теперь он дрожал от страха. Тяжелая коляска без сомнения камнем утащит его на дно. Самообладание едва не покинуло его…

Всего то нужно было преодолеть какие-то пятнадцать шагов, но Гуллер весь взмок от напряжения, мышцы рук и плеч сводило судорогой. И всё же желание жить в нём оказалось сильнее обстоятельств. Оказавшись в том месте, мужчина сполз с коляски и стал свободной рукой наощупь искать в песке ключ. Вода поднималась всё выше и выше. Брызги и пена летели ему в лицо, волны окатывали плечи.

Странный стук не сразу привлёк его внимание. А когда Гуллер всё же поднял голову и вопросительно посмотрел в сторону берега, он увидел, что на шоссе появился автомобиль. Фургон тёмного цвета. Он не двигался. Рядом стояли какие-то люди и смотрели в его сторону. Полицейский заорал им. Однако не было заметно, что люди на берегу спешат прийти ему на помощь. Подонки! Ну ничего, он с ними разберётся!

Волны становились всё выше и несколько раз обдали его с головой. Вода попадала в рот, заливала глаза и уши. Но старый полицейский не сдавался, с отчаянным упорством продолжая ползать вокруг коляски и шарить по дну. Он рычал от тоски и злобы, и уже готов был вцепиться зубами в скованную руку, чтобы попытаться отгрызть себе запястье и высвободиться из капкана. И тут он нащупал заветный ключ! Мужчина резко вскинул руку над головой, испустил радостный вопль. Оставалось освободиться от оков и плыть к берегу…

Глава 53

Май 1942 года, тихоокеанский атолл Зури.

Не будь этой женщины Исмаилов несомненно погиб бы. Правда операция по удалению пули из его ноги оказалась гораздо более жёстким испытанием для его воли, чем он ожидал. Страшная боль едва не доконала его. Спиртное не слишком помогло. Стирая себе зубы и почти теряя сознание, Исмаилов наблюдал, как Клео Марини запустила свои длинные пальцы ему в рану и копается там. При этом она постоянно разговаривала с ним, и Игорю приходилось отвечать на её вопросы. Видимо, она опасалась, что, потеряв сознание, он может уже не очнуться.

Ассистировал Клео молодой туземец. Иногда он делал что-то не так и итальянка начинала ругаться, но слова её звучали не грубой бранью, а как-то по-королевски.

И вот на её ладони кусочек металла, извлечённый из раны. Она благостно улыбается и спрашивает, как он себя чувствует. Игорь вымученно улыбался и мгновенно отключается. Как оказалось надолго. Периодически он приходил в себя и каждый раз видел Клео. Создалось впечатление, что она сутками не спускала с него тревожного взгляда, прислушивалась к его прерывистому дыханию; регулярно меняла повязки и накладывала компрессы. Скорее всего только благодаря её молитвам и заботам он остался жив. Уже потом, Игорь узнал, что после операции рана воспалилась, началась лихорадка. Но ощущение, что рядом внимательная заботливая женщина с чуткой душой и благородным сердцем, исцеляло лучше любого антибиотика.

Когда миновали самые тяжелые дни и Игорь начал поправляться, Клео стала отлучаться из хижины по своим делам. Тем не менее, лейтенант не чувствовал себя оставленным. Уходя, Марини поручала пациента заботам своего молодого помощника. Туземца звали Инвчико. Он был добрый малый и немного говорил по-английски. Постоянное пребывание возле европейцев оказало серьёзное влияние на внешний вид островитянина: Инвчико постоянно ходил в коротких штанах, сандалиях и в широкополой шляпе, не снимая её даже в помещении. Хотя, по словам Клео, когда они только познакомились, паренёк довольствовался одной набедренной повязкой, а иногда - по настроению, мог и вовсе явиться голым.