Голодный океан

Игорь невольно взглянул со страхом на свои руки. Неужели это возможно? От такой мысли можно было прийти в отчаяние. Всё это время он бодрился, пытался убедить самого себя, что его не сломить. Но отчего-то всё чаще вспоминалась история несчастного Габора, который в ожидании очередной провокации против себя балансировал на грани помешательства.

- К сожалению, - озабоченно заговорил Гуллер, - доказать неумышленный приём наркотика в суде будет сложно. Во всяком случае, я не припомню прецедентов, когда бы убийцу оправдали по схожему делу без веских доказательств того, что он был лишь орудием в чужих руках. Поэтому, если в ближайшее время не появятся какие-то новые факты, всё может закончиться для тебя скверно, Грегори.

- Прошу вас, найдите человека, который выдавал себя за моего психоаналитика и аптекаршу! От них ниточки тянуться к убийцам!

Игорь вспомнил, как во время послушанного им разговора в коридоре университетской клиники, когда заказчики инструктировали лже-врача, тот обмолвился, что знаком с настоящим хозяином кабинета, в котором принимал Исмаилова.

- Это точно вам поможет выйти на их след!

Родригес демонстративно водрузил ноги на стол, за которым сидел подозреваемый, так что Исмаилов мог лицезреть пыльные подошвы его ботинок. Пуэрториканец разглядывал подозреваемого с выражением палача, примеривающегося, как лучше затянуть верёвку на шее будущего клиента.

Гуллер же произнёс с жалостью:

- Грегори, мы разговаривали с твоим врачом. Он не похож на описанного тобой врача. Лукас Росс – уважаемый специалист, характеризуется всеми с наилучшей стороны. У него безукоризненный послужной список. И самое главное: он уверяет, что принимал тебя в тот день. Об этом имеется запись в твоей личной карточке. Психоаналитик сказал нам, что он был крайне обеспокоен тем обстоятельством, что ты внезапно прервал курс психоанализа после первого же сеанса. Он сказал, что только обязанность хранить тайну клиента не позволяет ему быть с нами полностью откровенным.

- Негодяй! – возглас негодования вырвался у Исмаилова. – Значит, он тоже с ними в сговоре!

Гуллер понимающе кивнул:

- Ладно, Грегори, положим, ты говоришь правду, и на психоаналитика действительно кто-то надавил с целью заставить его свидетельствовать против тебя. Либо его подкупили. Всё равно прижать «мозговеда», заставить сознаться в преступном поведении, почти нереально. У нас просто нет ничего существенного на него, кроме твоих слов. А с точки зрения закона он ничего не нарушал: выписал тебе рецепт на легальный препарат.

- Но ведь имел место сговор между ним и этой аптекаршей! Она их слабое звено, я её видел.

- Ты говоришь, у неё были какие-то проблемы с законом раньше? – задумчиво протянул Гуллер.

- Да, я сам слышал, как лже-аналитик говорил об этом тем двоим! – энергично тряся головой, подтвердил Исмаилов. - Он сказал, что её приняли на работу в университетскую поликлинику лишь благодаря протекции главного врача, с которым она состоит в связи.

- И всё же, если аптекарша не расколется, что подменила лекарство, тогда твоё дело, дрянь, – честно предупредил Гуллер, и как-то странно взглянув на напарника. - И вот ещё что, Грегори. В твоём университетском кабинете мы нашли эту записку. Наши криминалисты сумели быстро провести почерковедческую экспертизу, сравнив её с записями из записной книжки убитого иностранца. Установлено, что все записи сделаны одною и тою же рукой.

Гуллер показал Исмаилову записку убитого издателя, в которой было всего одно предложение: «Игорь Петрович, в прошлый раз мы плохо расстались, надо бы объясниться» и подпись «соотечественник».

- Что скажете? – торжествовал сержант Родригес. - Ведь до сих пор вы утверждали, что даже не были знакомы с убитым. Похоже, что вся та ложь, которую вы нагромоздили, чтобы уйти от ответа, рассыпается в прах.

Исмаилов чувствовал будто огромная тяжесть навалилась ему на плечи. Этот допрос страшно вымотал его.

- Честно, я не знаю, что сказать… Мне надо всё осмыслить. Сейчас я ничего не соображаю.

Игорь опасался, что его не выпустят из здания и прямо из кабинета он отправиться в камеру. Было заметно, что и сержант Родригес очень на это рассчитывал, потому что даже изменился в лице, когда его мягкотелый начальник неожиданно согласился отпустить почти дожатого подозреваемого домой. И это вместо того, чтобы отправить интеллигентскую морду в камеру! Подержать там немного, чтобы подышал тюремным воздухом и окончательно сломился морально, а спустя пару часов снова вызвать на допрос и поставить эффектную точку! Босс в очередной раз неприятно поразил Родригеса. Но Гуллер даже не взглянул в его сторону, принимая решение: