Голодный океан

В общем, новый образ жизни пришёлся ему по вкусу. С некоторыми оговорками такое существование вполне можно было считать раем.

Но однажды незадолго до захода солнца из леса вновь появилась группа туземцев во главе с двумя стариками. Издали заметив Исмаилова, они направились прямо к нему. Причём у некоторых в руках были копья и короткие дубинки. В хижине имелся сундучок, оставшийся от голландца, а в нём шестизарядный револьвер. Однако, быстро оценив ситуацию, Игорь решил оставаться на месте. И интуиция его не обманула. Окружив молодого европейца плотным кольцом, местные торжественно запели что-то на своём языке, одновременно кланяясь ему в ноги. Игорь не знал как себя вести и смущённо посмотрел на Клео:

- Чего они хотят?

- Благодарят за удачную рыбалку, - тихо, но неожиданно серьёзно произнесла итальянка.

В финале церемонии из группы выделился старик. Лицо его закрывала маска из древесной коры с прорезями для глаз. Он почтительно приблизился к Исмаилову и деловито повесил ему на шею ожерелье из превосходных ракушек.

- Теперь они станут приносить нам вдвое больше фруктов и рыбы, - заключила женщина, когда туземцы скрылись.

- Странная щедрость.

– Просто вы стали важной частью их религиозного культа.

Если это и была шутка, то прозвучала она как-то зловеще.

И уже на следующий день Игорь сделал крайне шокирующее открытие: оказалось, что у их безмятежного существования имеется зловещая изнанка.

Глава 56

Август 1947, Калифорния

Совершенно ошеломлённый Исмаилов ожидал выстрела в затылок. В голове его проносились самые разные мысли: «Разве такое возможно в Америке?! Чтобы вот так среди бела дня! Но не об этом ли предупреждал меня покойный Гуллер накануне своей смерти. Этот отмороженный латинос способен на всё, особенно если ему очень хорошо заплатили за мою смерть».

Сердце будто перестало биться, оттого что вся кровь прилила к голове. А полицейский сержант отчего-то всё медлил. Снова за спиной раздался металлический щелчок. Сердце снова забилось, да так сильно, что Исмаилов едва не задохнулся.

- Можете повернуться - Родригес с издевательской усмешкой снова щёлкнул возле лица Исмаилова зажигалкой «зиппо», после чего неторопливо снял наручники.

Сержант объявил, что арест пока откладывается.

- Считайте произошедшее репетицией.

Игорь был взбешён. Это уж слишком! Оставлять полицейский произвол без последствий он не станет, ведь даже его поистине выдающемуся долготерпению есть предел. Поэтому он всё же решил прибегнуть к услугам хорошего защитника.

Адвокат сразу заверил клиента, что тут не сталинская Россия или какой-нибудь там Китай, а свободная Америка. И если копы не оставят его подопечного в покое, то он их в асфальт закатает.

Ян Слонг был «звездой» в своей профессии. За мягкой артистичной внешностью и изысканными манерами скрывался жёсткий профессионал. С элегантной значительностью на лице Слонг действительно мог «закатать в асфальт» кого угодно.

Их приняло самое высокое полицейское начальство. Произошедший некрасивый инцидент грозил грандиозным скандалом. Поэтому хозяин кабинета в чине суперинтенданта старался погасить конфликт в зародыше:

- Я обещаю во всём разобраться, мистер Исмаилов, - заверил полицейский генерал. Однако на всякий случай пояснил, что если нарушение со стороны его сотрудника и имело место, то не такое уж страшное, ибо краткосрочное «мягкое» задержание без решения суда для выяснения важных обстоятельств вполне допускается в их Штате. Конечно при условии, что в отношении задержанного имеются веские подозрения.

- Нет, это был именно арест, - настаивал адвокат. – Мой клиент это утверждает, и я ему верю. То есть конституционные права моего доверителя были грубо попраны. Он уважаемый член общества, университетский преподаватель, а ваш офицер обращался с ним будто с уличным грабителем или сутенёром. Мистеру Исмаилову был нанесён серьёзный репутационный ущерб: на него публично надели наручники, обыскали и отконвоировали к полицейской машине на глазах десятков свидетелей. Что ваш офицер у него искал? Оружие? Награбленное? Тогда это нелепо! И зачем ему понадобилось надевать на моего доверителя кандалы?!

Слонг специально употребил это слово, усиливая «аромат» свершившегося беззакония.

- Если бы ваш сотрудник не хотел унизить моего доверителя, - продолжал он, - а желал лишь что-то выяснить, как вы говорите, то достаточно было бы приглашения добровольно сесть в машину и проехать в управление.