Unknown - 11

Петли и суставы клетки были свариты, так что не было никакого способа, чтобы они могли их разлучить. Единственный шанс на спасение - когда один раз в день сестра Луиса, Мария, удалила и сменила ящик для мусора, за исключением того, что Луис всегда был там, наблюдая за ней. Луис разблокировал клетку, затем хлопнул дверью, и Мария вытащила ящик для мусора. Он снова хлопнет и закроет дверь, когда она вернет коробку внутрь. Она редко меняла песок, просто выкапывала влажную и грязную часть, так что коробка сильно захламляла. Это сделало еду и воду плохой. Даже воздух казался как корма. Ива все время болела, ограничивалась. Все, что она хотела сделать, это рычание и шипение, а также про себя. Ей казалось, что они умрут там. Она жаждала зеленых холмов и свежих ветров, для холодной пресной воды.

Она даже жаждала клаудера с кошками, с которыми они столкнулись, даже столь же значимыми, как и эти кошки, даже так, как она боялась лидеров. Она не была храброй кошкой; она чувствовала себя более безопасным в клаудеру, чем пыталась выжить в одиночку.

На кухне раздался гроздь посуды, затем раздались мужские голоса, и они пошли плыть по коридору в переднюю спальню. Она ощущала запах пива под закрытой дверью, как кислый ветер, она могла ощущать запах пива.

Она услышала, как Мария засыпала на одной из двух кроватей, ее дыхание внезапно становилось быстрее и меньше. Но, опасаясь подхода людей, как и сама Уиллоу, Мария лежала неподвижно и не издавала ни звука. Только когда оба мужчины использовали ванную комнату и вернулись в спальню и закрыли дверь, только когда, наконец, их можно было услышать, храпит, Мария снова приземлилась, потянула чехлы к ее лицу и снова заснула.

Ива не спала. Она шагала по клетке, шагая по спящим формам белого хлопка и темного полосатого койота из длинных, похожих на собачьих ушей. С тех пор, как они оказались в ловушке, она не спала, пока она не была настолько истощена, что больше не могла открывать глаза. Раздражая, она подумала, где этот дом должен быть по отношению к холмам к югу от деревни, где они были схвачены. Как глупо они были пойманы, чтобы доверять тем сращенным каналам банджи, которые разлетелись, и пусть три ловушки закрылись. Их единственным оправданием было то, что эти ловушки были сфальсифицированы, как никто другой, которых они когда-либо видели.

Обычно дверь в клетку-ловушку держалась открытой на неделю или более с ярко окрашенным эластичным шнуром банджи, и новая еда добавлялась каждый день. Это предназначалось для заманивания кошки снова и снова, все это знали. Они все знали, что можно безопасно вырвать пищу, когда на шнуре находится банджи, но когда банджи ушел, как бы вкусной она ни пахла, ни одна разумная кошка не приблизилась бы.

Как несправедливо, что эти три ловушки были сфальсифицированы по-разному. Как только двери закрылись позади них, они были так же беспомощны, как мыши, накинутые в свои собственные когти.

Кто-то знал, что это за кошки. Но почему эти люди хотят их? Страхи Ивы в сочетании с вонью и кислой пищей и скученностью становились почти невыносимыми. Она никогда не знала, пока она не была в клетке, как очень дорога ее свобода. Какова была их способность бегать по травянистым холмам, ломаться ночью в листьях или кустах в прохладном ветре, глядя на огромное небо и бесконечные звезды.

Все это исчезло, и Уиллоу испугалась.

Она подумала об этой ужасной шумной поездке по холмам в крошечной клетке, привязанной к задней части мотоцикла, и ее рев был настолько громким, что их уши почти лопнули. Они были потрясены, брошены друг на друга и ужасно холодны в резком ветре. Этот страшный страх, шум и холод заставили ее дрожать часами после того, как их привели в эту комнату и заперли здесь.

Но, спустившись по холмам, бросились в подпрыгивающую клетку, они ясно видели, куда они идут. Они записывали каждый аромат, каждое изменение ветра, смотрели вниз на деревенские крыши и переполненные холмы на севере и оглядывались на холмы, из которых они пришли. Они узнали о доме, когда их проносили.

В доме две спальни и нижний этаж. Ночью она слышала, как Эрнандо и Дуфио спускаются по лестнице; она подумала, что они там спали. Тем не менее, она не слышала Эрнандо через день или два. В глубине души Дуфио был тихим, за исключением телевизора. Дуфио не любил кошек, никто из мужчин не делал этого, и это сделало их захват еще более страшным; им не нравилось думать о том, что предназначалось им для Эрнандо и Луиса.