user - - 3

задыхалась, кусала и умоляла меня.

У меня встает – быстро − но у меня с собой ничего нет.

Я отрываюсь от нее, издавая стоны, потому что она спустила мои штаны до колен и

взяла в руку мой член, и было бы так легко сделать то, чего мы оба так хотим.

− Подожди, – говорю я, пытаясь абстрагироваться от того, насколько хорошо она

ощущается на моих пальцах, и насколько лучше будет, когда ... − У тебя есть что−нибудь?

Мы встречаемся взглядом в темноте, и я вижу, как до нее доходит смысл того, что я

имею в виду.

− О. − Она сглатывает, ее дыхание прерывистое. − Я не. Я не думала, что ...

Мы смотрим друг на друга, конечно, каждый из нас взвешивает сотни причин, по

которым нам не следует делать этого, с единственной, насущной, по который все же

следует. Я хочу ее. Но она не заслуживает сложностей, связанных с таким опрометчивым

решением. И независимо от того, насколько хороша она на вкус или запах, и сколько

времени мы потратили впустую, мы можем подождать еще один день.

Я поглаживаю ее, пока она не начинает дрожать, пока не начинает умолять, пока не

откидывается назад с облегчением, а затем прижимаю ее к себе. Пока она восстанавливает

дыхание, я рассказываю о чем−то, что приходит мне в голову – о лодке, рыбе, моей семье, а затем я прошу ее рассказать мне больше о том, как это – жить вдалеке от воды, о гребле.

Слышать, как кто−то, кем ты увлечен, говорит, что любит то же, что и ты, но немного

по−другому, это как слушать поэзию. Ее голос ровный и спокойный. Немного хриплый. И

я чувствую себя на седьмом небе, когда она рядом со мной, прижимается ко мне.

Звуки шагов раздаются откуда–то сверху, из тени, и, когда мы оба застываем и

медленно садимся, мы понимаем, что нам не послышалось.

Мое сердце стучит, а тело покрылось гусиной кожей.

− Там кто−то есть.

Шаги затихают, и я слышу, как человек поднимается по лестнице. Я надеюсь на

лучший сценарий − что один из моих братьев случайно наткнулся на нас, или кто−то из

экипажа просто забыл свой свитер или кружку с кофе, – а не кто−то с камерой, заснявший

это на пленку.

Эмми поспешно одевается, но я не могу видеть выражение ее лица в темноте. Знала

ли она?

− Здесь была камера? – говорю я, прикладывая палец к ее подбородку и наклоняя ее

лицо к своему.

Она смотрит на меня, широко раскрыв глаза.

− Что? Понятия не имею.

Я наклоняюсь в поисках одежды, пока не нахожу свою толстовку.

− Проклятье.

− Леви, я этого не делала.

Я хочу верить ей. Честное слово. Я не хочу, чтобы нас с Эмми превратили в

мыльную оперу.

Она поправляет свой свитер, и я не могу поверить, что всего пару мгновений назад

она прижималась ко мне, практически обнаженная, рассказывая о воде. За исключением

того, что ее губы опухли, волосы растрепаны, и она выглядит чертовски красивой.

− Тебе стоит уйти, – говорю я ей.

Волны накатывают на причал, разбиваясь о корпус лодки, интересно, океан всегда

такой громкий, как и сейчас, пока я жду, когда она что−нибудь ответит.

− Да, – наконец, говорит она. – Пожалуй.

Глава 5

Я даже не стал ехать домой. Было гораздо проще убраться с лодки и спуститься вниз, чем просить кого−то помочь мне добраться до моего дома и дотащить меня до входной

двери по грязной дороге.

Вообще я не очень пессимистичный парень; во всяком случае, я – единственный, кто

говорит Финну и Колтону трезво смотреть на вещи, когда их что−то печалит. Но я также

признаю, что отсутствие у меня цинизма доставляет мне массу неприятностей.

Возможно, Эмми ничего не знала, может быть, это и правда. Но, похоже,

единственный безопасный способ двигаться дальше – это идти на поправку, работать на

лодке, ловить рыбу и оставить любовные драмы своим братьям.

Я уже проснулся к тому времени, когда они возвращаются на борт следующим

утром, и я рассказываю им, что произошло.

Финн тихо слушает, а затем отпускает проклятие, когда поднимает глаза и видит, как Мэтт и Джайлс идут к нам на палубу. Они носят одежду, которая, предположительно,

должна выглядеть поношенной, но выглядит слишком хорошо и наверняка стоит

запредельно. Джайлс поднимается по лестнице в паре замшевых кроссовок. Мэтт одет в

белую льняную рубашку.

− Вы двое выглядите нелепо, – говорю я.

Все поворачиваются ко мне. Подобное мог сказать Финн, или, что более вероятно.