Art Koba - Book

Тут-то его и настигли муки совести.

— Вот так вот, друг копытный, — сказал он вслух, повергнув

коня в замешательство. — Что прядаешь ушками? Скучаешь?

Я тоже.

И граф пошел в дом, обуреваемый противоречивыми чув-

ствами. От обеда он отказался, решительно пресекая все по-

пытки Флоры немедленно впасть в беспокойство о здоровье

супруга. Запершись в кабинете с хересом и совестью, Валер

опустился в кресло, подпер голову рукой и предался размыш-

лениям.

Утром, отправляя магограмму в Ранкону, он цветисто по-

здравил дочь с рождением, пожелал всяческих успехов, пус-

тил слезу, вспоминая о тех благословенных временах, когда его

малютка жила еще в родном гнезде… Подошедшая графиня к

своему поздравлению присовокупила еще множество наставле-

ний и советов. Дюпри, по здравом размышлении, не сообщил

супруге, что их единственная дочь и наследница разгуливает по

Ранконе вовсе не с тетей Августой, как предполагалось ранее, а в сопровождении дочки кондитера, поэтому супруга и мать

была приветлива, корректна и сентиментальна.

Придвинув к себе графин, Валер немного полюбовался иг-

рой солнечных бликов на его боках. И вернулся мыслями на

двадцать один год назад, в трактир «Храбрый Пескарь».

«Это как в сказках, да?» — «А вы сказки читаете?» — «В дет-

стве мне нянюшка рассказывала…»

А до этого была боль, глаза застлала черная пелена, и невоз-

можно было пошевелиться, и крик застыл в горле, и это длилось

1 1 4

Елена Комарова , Юлия Луценко

и длилось… его раздирало на части, болело все и сразу, боль на-

катывала волнами — одна сильнее другой… Нет! Нет, слишком

болезненно — даже вспоминать.

Но воспоминания, со всем тщанием запрятанные на веки

вечные, нашли лазейку и не желали больше сидеть взаперти.

Они толпились перед глазами графа, подставляя то один бок

для обозрения, то другой. Вот его, слабого и сбитого с толку, Шел Уикс буквально втаскивает в экипаж и бормочет что-то

ободряющее. Вот он дома: после целой недели в постели он все

еще чувствует себя разбитым. Вот ходит кругами по комнате, мучительно решая, идти ли в полицию, и в этот момент приез-

жает Эффи, его здравомыслящая, решительная, мудрая кузина, и буквально волоком тащит на улицу Симона.

А потом череда странно пустых дней… и как гром среди яс-

ного неба — преступление раскрыто, преступник во всем со-

знался и был арестован. Вникать в подробности было мерзко и

недостойно дворянина. Вместо него со всеми вопросами блес-

тяще справляется адвокат, а сам он спешит в Арле — к жене, к

дочери… Еще в Ранконе его ждала магограмма с радостным из-

вестием. Но только в поместье, наворковавшись всласть над ко-

лыбелью, граф вспомнил кое-что и заметно изменился в лице.

Здравый смысл сказал: «Чушь!», а сердце шепнуло: «Есть вре-

мя». И Валер Дюпри постарался забыть.

Как он тогда сказал? «В нашем роду не принято оставлять

такие долги!» Странно, ведь прошло добрых два десятка лет…

А тут всплыло в памяти каждое слово. Вся суровая правда об-

рушилась единовременно на голову графа. Ведь это он едва не

погубил собственную дочь, свою родную кровиночку, свою на-

следницу, свет его очей!

Валер принял решение и, сверкая глазами, театрально стук-

нул кулаком по столу. Единственными его зрителями были хе-

рес и совесть, и они аплодировали, как могли. Херес от избытка

чувств даже едва не расплескался на столешницу. Совесть пре-

бывала в восторге, близком к эйфории.

Граф твердой рукой отворил дверь кабинета и гаркнул так, что зазвенели стекла:

— Прибор для магограмм! Быстро!

З А Б Ы ТО Е ЗА К Л Я Т Ь Е

1 1 5

— Валер? — прибежала на его вопль супруга. — У тебя снова

депрессия? Дать капли? Позвать доктора?

Граф не счел нужным отвечать. Мелкой рысью двое слуг про-

несли в кабинет столик с прибором. Флора с опаской и легким

оттенком обиды посмотрела на супруга.

— Что ты собираешься с этим делать? — В такие моменты

она всегда чувствовала себя уязвленной, поскольку в этом доме

право на внезапные эксцентричные поступки и резкие смены

настроений принадлежало не ей.

— Стихи слагать буду, — ответствовал дражайший и снова

заперся в кабинете.

— 28 —

Ранкона

— Скорее, скорее! — со смехом воскликнула Эдвина, переска-

кивая через две ступеньки. — Поможешь мне сделать нелегкий