Art Koba - Book

Эдвина, потом перевела взгляд на Гарри и вздохнула. — О…

З А Б Ы ТО Е ЗА К Л Я Т Ь Е

2 8 9

Тебе-то все пояснили, в отличие от меня. Потому что господин

Иткин — воспитанный и обходительный человек, а Марк До-

вилас — самый высокомерный и невыносимый тип на свете!

Валентина откинулась на спинку стула и, склонив голову

набок, посмотрела на графиню. Перед ней разыгрывалась та

самая сцена, которую она представляла себе десятки раз, читая

любимые романы. Обычно с подобных недоразумений и взаим-

ных обвинений между героями начинались те самые взаимоот-

ношения, что в итоге заканчиваются свадьбой. Неужели маги-

ческая связь между Эдвиной и волшебником возымела подоб-

ные последствия? Хотя Валентина хорошо знала свою подругу и

могла поклясться, что теплые чувства та испытывает к другому

мужчине, Себастьяну. Или уже нет?

— Уж не влюбилась ли ты в профессора, Винни? — осторож-

но спросила она.

На этот раз опешила Эдвина.

— Признаться, я временами думала, что испытываю к гос-

подину Марку Довиласу чувство глубокого уважения. И даже

допускала, что, если бы в моей жизни не появился господин

Брок, то я, возможно, была бы вовсе не столь несчастна под

действием своего проклятия. И если честно, — она понизила

голос, — ни Джонни Ли Монтгомери, ни Альбер де Сен-Каре, ни Арман Монтруа не обладали и половиной достоинств про-

фессора Довиласа. Если бы только их все не перевешивал его

ужасный характер!

— Ясно…

— Как бы я хотела отплатить ему той же монетой!

— Можно попытаться заколдовать его, — улыбнулась Ва-

лентина. — А потом расколдовать. Как тебя эта идея?

Графиня искренне рассмеялась.

— Спасибо, Тина, — сказала она. — Ты, как всегда, находишь

правильные слова. Зато… кажется, теперь я знаю, как покви-

таться с профессором Довиласом! Спасибо, спасибо, спасибо, Валентина!

С этими словами Эдвина Дюпри вылетела из-за стола и бро-

силась прочь из библиотеки. Проводив подругу взглядом, Ва-

лентина пожала плечами.

2 9 0

Елена Комарова , Юлия Луценко

— 62 —

Ранкона

Как и многие города в Ольтене, Ранкона в прежние времена

была небольшим поселением, ничем не знаменитым, никому

не мешавшим и никогда не участвовавшим в бунтах и других

оздоровительных мероприятиях. Столицей она стала благода-

ря выгодному географическому положению — почти в самом

центре юного тогда государства, а может, тут сыграла роль сен-

тиментальность Гезы Беренкаша, родоначальника правящей

династии, навсегда сохранившего теплые чувства к своему род-

ному городу. Как бы то ни было, по обе стороны Анга возвели

крепостные стены, на самой высокой из башен водрузили зна-

мя. Празднества по случаю переезда в новую столицу королев-

ского двора растянулись на неделю, не меньше, и в летописи

сие событие попало под названием «Латобреге», что в переводе

с древнеольтенского означает «въезд короля». В народе празд-

ник стали называть «Пьяной неделей», а при Александре Вто-

ром его сделали государственным.

Гуляли шумно и повсеместно. Всю неделю во всех городах

страны лавки и магазины закрывались раньше обычного, вече-

рами запускали фейерверки, детям раздавали сладости, на пло-

щадях устраивали представления, в парках до позднего вечера

играли оркестры.

В Ранконе Латобреге всегда праздновался с особым разма-

хом. Открывался он красочным парадом, в котором участвовали

представители более чем пятидесяти гильдий в традиционных

костюмах. А завершался поздно вечером факельным шествием

и проездом королевской фамилии по центральному проспекту

в открытом экипаже.

Городская полиция, пожарные части, орлы Николаки начи-

нали готовиться к Латобреге задолго до праздника и возвраща-

лись к обычной работе не ранее чем через неделю после окон-

чания торжеств. Надо ли говорить, что повеселиться самим им

не удавалось?

…Господин Лаваль, управляющий «Регентом», весь день пре-

бывал в дурном настроении, а когда ему доложили, что в гос-

З А Б Ы ТО Е ЗА К Л Я Т Ь Е

2 9 1

тиницу прибыл сам генерал Николаки, это настроение и вовсе

испортилось. Поправив бутоньерку, он скосил глаза на кончик

носа, на котором вчера вечером вскочил прыщ. Супруга госпо-

дина Лаваля, как могла, утром запудрила неуместное «украше-

ние», но управляющему казалось, что его сотрудники, люди в